DOI: 10.21045/2071-5021-2026-72-1-16

¹Гришкевич Н.Ю., ²Костюченко Ю.Р., ²Эверт Л.С., ¹Бахшиева С.А.
¹ФГБОУ ВО «Красноярский государственный медицинский университет им. проф. В.Ф. Войно-Ясенецкого» Минздрава России, Красноярск, Россия
²Научно-исследовательский институт медицинских проблем Севера — обособленное подразделение ФИЦ КНЦ СО РАН, Красноярск, Россия

Резюме

Актуальность. Головная боль напряжения у подростков является одной из частых причин обращения за медицинской помощью. Депрессия и тревога нередко сопровождают данный вид головной боли, усиливают симптомы и усложняют процесс подбора терапии. Актуальность проблемы наличия симптомов психопатологического спектра у подростков с головной болью напряжения обусловлена высоким уровнем их распространенности, высокой вероятностью неблагоприятного прогноза и необходимостью комплексного подхода для предупреждения и коррекции данного вида нарушений.

Цель. Изучить распространенность и клинические особенности психопатологических симптомов (дистресса, депрессии, тревоги и соматизации) у подростков с головной болью напряжения, оценить их значимость в качестве вероятных факторов риска/маркеров данного вида цефалгии.

Материалы и методы. Методом онлайн-опроса обследовали 2938 подростков 12-18 лет, в том числе 1112 (37,8%) мальчиков и 1826 (62,2%) девочек. Диагноз «головная боль напряжения» верифицировали по критериям Международной классификации головной боли (2018, 3β). Наличие и выраженность проявлений психопатологической симптоматики оценивали по опроснику 4DSQ. Сравнивали показатели у подростков с головной болью напряжения (основная группа, n = 372) и без головная боли напряжения (группа сравнения, n = 2566). Оценили информативную значимость психопатологических симптомов как вероятных факторов риска/маркеров головной боли напряжения – по показателям отношения шансов и их доверительных интервалов. Полученные данные обработаны в программе «Statistiсa 12».

Результаты. В общей выборке обследованных наличие головной боли напряжения выявлено у 12,7% подростков, отсутствие – у 87,3%. Для большинства лиц общей выборки характерен низкий уровень всех оцениваемых компонентов психопатологической симптоматики. Наличием умеренно и значительно повышенного уровня дистресса, депрессии, тревоги и соматизации характеризовались подростки с головной болью напряжения. Установлена роль повышенного уровня анализируемых психопатологических симптомов как предикторов головной боли напряжения.

Заключение. Несмотря на существующие в научной литературе разногласия относительно патогенетической роли психопатологических симптомов в развитии головной боли напряжения у подростков, проведённое исследование установило статистически значимое повышение уровня анализируемых показателей. Полученные результаты позволяют квалифицировать выявленные проявления психопатологической симптоматики в качестве независимых факторов риска прогрессирования и хронизации головной боли напряжения в подростковом возрасте.

Ключевые слова: подростки; головная боль напряжения; дистресс; депрессия; тревога; опросник 4DSQ.

Контактная информация: Гришкевич Наталья Юрьевна, email: Этот e-mail защищен от спам-ботов. Для его просмотра в вашем браузере должна быть включена поддержка Java-script
Финансирование. Исследование не имело спонсорской поддержки.
Конфликт интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов в связи с публикацией данной статьи.
Соблюдение этических стандартов. Согласие участника на проведение опроса и обработку полученных сведений было получено до начала опроса. Исследование одобрено решением локальной этической комиссии.
Для цитирования: Гришкевич Н.Ю., Костюченко Ю.Р., Эверт Л.С., Бахшиева С.А. Психопатологические аспекты головной боли напряжения у подростков. Социальные аспекты здоровья населения [сетевое издание] 2026;

PSYCHOPATHOLOGICAL ASPECTS OF TENSION-TYPE HEADACHE IN ADOLESCENTS
¹Grishkevich N.Yu., ²Kostyuchenko Y.R., ²Evert L S., ¹Bakhshieva S.A.
¹Krasnoyarsk State Medical University named after prof. V. F. Voyno-Yasenetsky, Ministry of Health of the Russian Federation, Krasnoyarsk, Russia
²Research Institute for Medical Problems of the North — a separate division of the Federal Research Center of the Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences, Krasnoyarsk, Russia

Abstract

Significance. Tension-type headaches in adolescents are a common reason for seeking medical attention. Depression and anxiety often accompany this type of headache, exacerbating symptoms and complicating treatment selection. The relevance of the problem of the presence of psychopathological spectrum symptoms in adolescents with tension-type headache is due to their high prevalence, the high probability of an unfavorable prognosis, and the need for a comprehensive approach to the prevention and correction of this type of disorder.

Purpose. To study the prevalence and clinical characteristics of psychopathological symptoms (distress, depression, anxiety and somatization) in adolescents with tension-type headache, and to assess their significance as potential risk factors/markers for this type of cephalgia.

Materials and methods. A total of 2938 adolescents aged 12-18 years were examined using online testing, including 1112 (37.8%) boys and 1826 (62.2%) girls. The diagnosis of TH was verified using the International Classification of Headache Disorders (2018, 3β) criteria. The presence and severity of manifestations of psychopathological symptoms were assessed using the 4DSQ questionnaire. We compared indicators in adolescents with TH (study group, n = 372) and without TH (comparison group, n = 2566). The informative significance of psychopathological symptoms as probable risk factors/markers of tension-type headache was assessed using odds ratios and their confidence intervals. The obtained data were processed using the Statistiсa 12 program.

Results. In the total sample of those examined, the presence of tension-type headache was detected in 12.7% of adolescents, and its absence was detected in 87.3%. Most individuals in the general sample were characterized by a low level of all assessed components of psychopathological symptoms. Adolescents with tension-type headache were characterized by moderately and significantly elevated levels of distress, depression, anxiety, and somatization. The role of increased levels of analyzed psychopathological symptoms as predictors of tension headaches was established.

Conclusion. Despite existing disagreements in the scientific literature regarding the pathogenetic role of psychopathological symptoms in the development of tension-type headache in adolescents, the study found a statistically significant increase in the levels of the analyzed parameters. The results allow us to classify the identified manifestations of psychopathological symptoms as independent risk factors for the progression and chronicity of tension-type headache in adolescence.

Keywords: adolescents; tension headache; distress; depression; anxiety; 4DSQ questionnaire.

Corresponding author: Natalia Y. Grishkevich, email: Этот e-mail защищен от спам-ботов. Для его просмотра в вашем браузере должна быть включена поддержка Java-script
Information about authors:
Grishkevich NYu, https://orcid.org/0000-0002-8643-201X
Kostyuchenko YR, https://orcid.org/0000-0001-6233-6472
Evert LS, https://orcid.org/0000-0003-0665-7428
Bakhshieva SA, https://orcid.org/0000-0002-2709-8373
Acknowledgments. The study had no sponsorship.
Competing interests. The authors declare the absence of any conflicts of interest regarding the publication of this paper.
Compliance with ethical standards. The written consent of the participant to conduct the survey and to process the information obtained was obtained prior to the start of the survey. The studies were approved by the decision of the local ethics committee.
For citation: Grishkevich NYu, Kostyuchenko YR, Evert LS, Bakhshieva SA. Psychopathological aspects of tension-type headache in adolescents. Social'nye aspekty zdorov'a naselenia [serial online] 2026; (In Rus)

Введение

Одной из распространенных причин обращения подростков к врачам является головная боль напряжения (ГБН) и мигрень. Эти состояния могут оказывать значительное влияние на физическое и психическое здоровье, приводя к серьезным последствиям для благополучия и функционирования подростков [1,2]. Наиболее частой формой первичных цефалгий является головная боль напряжения, являющаяся наиболее распространенным неврологическим расстройством во всем мире и характеризующаяся повторяющимися головными болями легкой или умеренной интенсивности, двусторонней локализации, давящего или стягивающего характера, не усиливающимися при обычной физической активности [3]. Распространенность ГБН среди подростков варьирует в зависимости от страны, региона, места проживания (город/село), пола, возраста и этнической принадлежности [4-7]. Данные различных исследований, проведенных в России, распространенность головных болей, в том числе – первичных цефалгий, колеблется в широких пределах, составляя от 25 % до 93 % [8,9]. Наиболее очевидными причинами неоднородности полученных данных являются различия методологических подходов в организации и проведении эпидемиологических исследований [10].

Серьезной проблемой является коморбидность первичных головных болей [11-14]. Важную роль в развитии и хронизации ГБН у подростков играет наличие проявлений психопатологической симптоматики. Подростковый возраст характеризуется множеством физиологических и психологических изменений, которые делают подростков уязвимыми к развитию психопатологических симптомов (ППС), таких как дистресс, депрессия, тревога и соматизация. ГБН и мигрень тесно связаны с нарушениями психопатологического профиля у подростков [12,15]. Депрессия и тревога часто сосуществуют с обоими видами головной боли, усиливая симптомы и усложняя процесс лечения. Это создает порочный круг, в котором стресс и беспокойство ухудшают головные боли, а частые приступы боли увеличивают уровень стресса и беспокойства [16-18].

Проведенные в последние годы исследования выявили частую ассоциацию психопатологических проявлений с первичными цефалгиями подростков [19,20]. Использование таких валидированных инструментов, как опросник 4DSQ (Four- Dimensional Symptom Questionnaire), разработанный для скрининга психопатологических симптомов в общей популяции и клинических группах, может способствовать своевременному выявлению и коррекции ППС, повысить эффективность терапии и улучшить прогноз ГБН, ассоциированной с психопатологическими симптомами. Опросник 4DSQ включает 4 шкалы, отражающие ключевые аспекты психического здоровья [21,22]:

1. Дистресс (Distress) – свидетельствует об общем уровне психоэмоционального напряжения, подтверждаемом наличием неспецифических жалоб на повышенную утомляемость, раздражительность, низкую стрессоустойчивость. Степень выраженности дистресса показывает общее восприятие жизненных трудностей и низкую способность справляться с возникающими проблемами.

2. Депрессия (Depression) – включает симптоматику депрессивного профиля: пессимизм, ощущение вины, суицидальные мысли и склонность к аутодеструктивному поведению. Депрессия повышает вероятность трансформации эпизодической ГБН в хроническую форму, снижает эффективность лечебно-профилактических стратегий.

3. Тревога (Anxiety) – отражает проявления генерализованной тревоги, эпизодов панических атак, фобических состояний. Повышенная тревожность значительно снижает способность адаптироваться к стрессу, повышает риск трансформации ГБН в хроническую форму данной патологии, способствует развитию коморбидных тревожно-вегетативных нарушений.

4. Соматизация (Somatization) – оценивает склонность к психосоматическим проявлениям (головокружение, сердцебиение, желудочно-кишечные симптомы). Описывает тенденцию интерпретировать физические ощущения как болезненность и выраженность телесных симптомов. Высокая соматизация свидетельствует о высоком риске развития хронической формы ГБН и создает дополнительные сложности в процессе диагностики и лечения.

Степень выраженности ППС оценивают по различным параметрам, включая длительность симптомов, их интенсивность и влияние на функционирование пациента. Использование опросника «4DSQ» позволяет идентифицировать ключевые факторы риска развития и хронизации ГБН, обеспечивая возможность ранней диагностики и выбора оптимального подхода к лечению данного вида патологии.

Исследования распространенности нарушений психопатологического спектра при ГБН и их влияние на эффективность терапии, особенности течения и прогноз заболевания, в большинстве случаев касались взрослых пациентов, тогда как коморбидность симптомов психопатологического профиля с ГБН у подростков исследована недостаточно, имеющиеся исследования немногочисленны, а результаты часто противоречивы. Высокая частота встречаемости данных проблем и вероятность неблагоприятного прогноза у подростков с ГБН, является актуальной проблемой, безусловно требующей решения, что и обусловило направленность проведения нашей работы.

Цель исследования. Изучить распространенность и клинические особенности психопатологических симптомов (дистресса, депрессии, тревоги и соматизации) у подростков с головной болью напряжения, оценить их значимость в качестве вероятных факторов риска/маркеров данного вида цефалгии.

Материалы и методы

Методом скринингового тестирования обследовано 2938 школьников-подростков 12-18 лет – жителей 3-х регионов Сибири (Республика Тыва, Республика Хакасия) и Красноярский край (г. Красноярск). Предметом исследования являлось наличие и структура симптомов психопатологического профиля (дистресса, депрессии, тревоги и соматизации) у подростков с ГБН и без ГБН. В соответствии с дизайном исследования, в основную группу были включены 372 подростка с ГБН, в группу контроля – 2566 человек без ГБН, группы были сопоставимы по возрасту и полу.

Исследование включало онлайн-тестирование с использованием гугл-форм скрининговой анкеты и психометрического опросника 4DSQ. Из общей численности 2938 подростков, охваченных скринингом, мальчиков было 1112 (37,8%), девочек –1826 (62,2%). Медиана (Ме) возраста обследованных была равна 16 [15; 17] годам.

Головную боль напряжения верифицировали по скрининговой анкете, включающей критерии клинических форм первичных цефалгий, представленные в Международной классификации головной боли (МКГБ 2018 3β) [23].

Симптомы психопатологического спектра и степень их выраженности верифицировали по опроснику 4DSQ, используя критерии, разработанные его авторами, для каждой из 4-х шкал (шкалы дистресса, депрессии, тревоги и соматизации).

Информативная значимость характеристик психопатологической симптоматики в качестве вероятных факторов риска (предикторов) или маркеров наличия ГБН оценивалась по значениям показателей отношения шансов (ОШ) и их доверительных интервалов (ДИ мин-макс) определенных с использованием онлайн-калькулятора. Критериями оценки информативной значимости были: ОШ ≤ 1,5 – информативная значимость низкая, 1,6-2,0 – средняя, 2,1-2,9 – высокая и ≥ 3,0 – очень высокая.

Исследование проводилось после предварительного согласования с администрациями учебных заведений, включенных в скрининговое тестирование. Исследование выполнено в соответствии с этическими стандартами и принципами Хельсинкской декларации Всемирной медицинской ассоциации (в редакции 2013 г.). Исследование одобрено Этическим комитетом ФГБНУ ФИЦ КНЦ СО РАН (протокол от 16.03. 2020 г.).

Для обеспечения конфиденциальности персональных данных при последующем статистическом анализе результатов опроса и получения информированного согласия на участие в исследовании, первый фрагмент онлайн-ссылки включал информацию следующего содержания: «Настоящее информированное добровольное согласие составлено в соответствии со статьями 13,19,20,21,22 Федерального закона № 323-ФЗ от 21.11.2011 г. «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Исследование не ущемляет права учащегося, не наносит ему физический или моральный вред. Исследователи гарантируют соблюдение конфиденциальности полученных о школьнике или студенте сведений, дают гарантии, что его персональные данные не будут переданы третьим лицам. Согласны ли Вы на прохождение анкетирования?», после чего на заданный вопрос давался ответ «да» или «нет». При получении отрицательного ответа, опрос прекращался, при положительном ответе – продолжался.

Полученный материал обработан методами непараметрической статистики с использованием программы «Statistiсa 12» [24]. Качественные (бинарные) признаки представлены в виде % доли (частота встречаемости признака) и значений 95%-го доверительного интервала (ДИ), определенного в онлайн-калькуляторе по методу Уилсона. Уровень статистической значимости различий показателей между группами (р) для бинарных признаков оценивали по критерию хи-квадрат (χ2) Пирсона. Различия между группами считали статистически значимыми при p ≤ 0,05.

Результаты

Анализу подвергнуты данные, полученные при онлайн-тестировании 2938 подростков в соответствии с протоколом исследования. Из общего числа 2938 обследованных подростков ГБН выявлена у 12,7% (372/2938, ДИ = 11,5-13,9%). В целом, во всей включенной в скрининг выборке подростков, низкий уровень дистресса регистрировался у большинства обследованных – 73,6% (2163/2938, ДИ = 72,1- 75,3%), умеренно повышенный уровень – у 16,5% (486/2938, ДИ = 15,2-17,9%) и значительно повышенным был уровень дистресса у 9,8% (289/2938, ДИ = 8,8-11,0%) опрошенных.

Частота встречаемости и структура дистресса у подростков с ГБН и без ГБН (м+д) представлены на рис. 1.

Рис. 1. Частота встречаемости и структура дистресса у подростков с головной болью напряжения и без головной боли напряжения (м+д), в %

Примечание: А – низкий уровень показателя, В – умеренно повышенный уровень, С – значительно повышенный уровень. Значимость различий (р) в группах сравнения для «А» составляет р1-2 <0,001, χ2 = 247,13; для «В» р1-2 <0,001, χ2 = 56,78; для «С» р1-2 <0,001, χ2 = 192,14

По рис. 1 видно, что из всего числа обследованных с ГБН, 29,8% человек характеризовались наличием значительно выраженного уровня дистресса, у каждого третьего дистресс был умеренно выраженным, при этом у их сверстников без ГБН значения аналогичных показателей были ниже и различия по оцениваемым показателям в группах сравнения достигали уровня статистической значимости. В группе без ГБН было отмечено, что подавляющее большинство обследованных отличались низким уровнем дистресса, что было значительно выше аналогичного показателя у подростков с ГБН (см. рис. 1).

Сравнение частоты встречаемости депрессии разной степени выраженности во всей выборке включенных в анализ подростков (мальчиков и девочек) показал, что у 77,1% (2265/2938, ДИ = 75,5-78,6%) из них проявления депрессии были минимальными (в пределах допустимого уровня), при этом не было обнаружено значимых различий между встречаемостью умеренно и значительно выраженной симптоматики депрессии: в сравниваемых группах она была сопоставимой и составляла соответственно 10,3% (302/2938, ДИ = 9,2-11,4%) и 12,6% (371/2938, ДИ = 11,5-13,9%).

Различия уровня депрессии у обследованных с ГБН и без ГБН (м+д) иллюстрирует рис. 2.

Рис. 2. Частота встречаемости депрессии различного уровня у обследованных с головной болью напряжения и без головной боли напряжения (м+д), в %

Примечание: А – низкий уровень показателя, В – умеренно повышенный уровень, С – значительно повышенный уровень. Значимость различий (р) в группах сравнения для «А» составляет р1-2 <0,001, χ2 = 191,38; для «В» р1-2 <0,001, χ2 = 20,46; для «С» р1-2 <0,001, χ2 = 178,65

При анализе соотношения числа подростков с умеренно и выраженным уровнем депрессии в группах сравнения было выявлено, что оно оказалось таким же, как и для показателя дистресса: у подростков с ГБН соответствующие степени выраженности депрессии регистрировались значительно чаще, а низкие (в пределах допустимого уровня) проявления депрессивной симптоматики значительно чаще имели место в группе без ГБН (см. рис. 2).

Следует указать, что симптомы тревоги низкого уровня (в пределах нормальной, допустимой степени выраженности) имели место у 82,5% (2425/2938, ДИ = 81,1-83,9%) обследованных общей выборки, второе ранговое место принадлежало показателю частоты встречаемости значительно выраженных симптомов тревожности – 9,6% (282/2938, ДИ = 8,6-10,7%), несколько реже встречалась умеренно выраженная симптоматика тревожности – 7,9% (231/2938, ДИ = 6,9-8,9%).

На рис. 3 продемонстрирована частота встречаемости и выраженность тревоги у подростков с ГБН и без ГБН (м+д).

Рис. 3. Частота встречаемости тревоги различного уровня у подростков с головной болью напряжения и без головной боли напряжения (м+д), в %

Примечание: А – низкий уровень показателя, В – умеренно повышенный уровень, С – значительно повышенный уровень. Значимость различий (р) в группах сравнения для «А» составляет р1-2 <0,001, χ2 = 180,94; для «В» р1-2 <0,001, χ2 = 77,65; для «С» р1-2 <0,001, χ2 = 86,19

Из представленных данных видно, что различия частоты встречаемости тревоги различного уровня имели аналогичную направленность изменений, выявленную для дистресса и депрессии. Обращают на себя внимание наличие более частой встречаемости умеренно и значительно выраженного уровня тревоги у подростков с ГБН в сравнении с их сверстниками без ГБН (см. рис. 3).

Что касается другого компонента рассматриваемого вида нарушений – соматизации, то среди всей выборки обследованных подростков 4/5 или 80,0% (2351/2938, ДИ = 78,5-81,4%) характеризовались низким уровнем соматизации, у 16,0% (469/2938, ДИ = 14,7-17,3%) проявления были умеренно выраженными и в меньшем проценте случаев – 4,0% (118/2938, ДИ = 3,4-4,8%) подростки имели значительно выраженную симптоматику данного показателя.

На рис. 4 отражена встречаемость и структура соматизации у подростков с ГБН и без ГБН (м+д).

Рис. 4. Частота встречаемости соматизации различного уровня у подростков с головной болью напряжения и без головной боли напряжения (м+д), в %

Примечание: А – низкий уровень показателя, В – умеренно повышенный уровень, С – значительно повышенный уровень. Значимость различий (р) в группах сравнения для «А» составляет р1-2 <0,001, χ2 = 419,84; для «В» р1-2 <0,001, χ2 = 246,33; для «С» р1-2 <0,001, χ2 = 154,99

По аналогии с тремя другими характеристиками психопатологических симптомов (дистресса, депрессии и тревоги), подростки с ГБН значительно чаще имели умеренно и значительно выраженный уровень соматизации в сравнении с частотой встречаемости данного показателя в группе без ГБН, при этом выявленные различия были статистически значимыми (см. рис. 4).

Одной из поставленных нами задач была оценка информативной значимости каждой из градаций психопатологических симптомов и определение их роли в качестве вероятных факторов риска (предикторов) или маркеров наличия ГБН у подростков. Полученные результаты представлены в указанной ниже табл.

Таблица 1

Информативная значимость характеристик психопатологических симптомов различной выраженности в качестве предикторов/маркеров головной боли напряжения у подростков

Как следует из представленных в таблице данных, повышенный уровень всех психопатологических симптомов (дистресса, депрессии, тревоги и соматизации) продемонстрировал высокую значимость в качестве вероятных факторов риска (предикторов) ГБН или маркеров ее наличия у подростков.

Обсуждение полученных результатов

Исследование распространенности проявлений психопатологической симптоматики среди подростков с головной болью напряжения (ГБН) и мигренью показывает, что такие нарушения широко распространены и оказывают значительное влияние на жизнь пациентов [25].

Высокая распространенность дистресса (стресса) связана с уровнем нагрузки, испытываемым подростками в учебе и социальном взаимодействии. Подростки с ГБН и мигренью склонны испытывать больший стресс, что ведет к увеличению частоты и продолжительности приступов головной боли. Хронический стресс усиливает восприятие боли и снижает порог толерантности к болевым ощущениям, способствуя хронизации ГБН. По результатам проведенного М.У. Аньянву (2023) перекрестного исследования 921 учащихся средних школ муниципалитета Мбарара (Уганда), распространенность психологического дистресса с использованием опросника Кесслера (K10) составила 57% [26].

Депрессия тесно связана с хроническими формами головной боли и мигрени. Подростки с хроническими головными болями испытывают повышенную нагрузку на нервную систему, что вызывает длительное угнетённое настроение и потерю интереса к активной деятельности. Наличие симптомов депрессии снижает мотивацию к выполнению профилактических мероприятий и ведет к росту пассивности, что усугубляет течение ГБН.

Многочисленными отечественными и зарубежными исследованиями показано, что те или иные психопатологические симптомы наблюдаются у каждого седьмого человека в возрасте 10–19 лет в мире, на них приходится 13% от глобальной нагрузки болезней в этой возрастной группе, в том числе – значительное снижение качества жизни. По данным А.И. Бручкус (2023), проявления тревожности отмечаются у 3,6% подростков 10–14 лет и у 4,6% подростков 15–19 лет. Депрессия встречается у 1,1% подростков в возрасте 10–14 лет и у 2,8% подростков в возрасте 15–19 лет [27].

Высокий уровень тревожности (тревоги) является фактором риска для развития и хронизации ГБН. Повышенная тревожность провоцирует мышечное напряжение и запускает цепь физиологических реакций, ведущих к усилению головной боли. Постоянная тревожность усиливает восприимчивость к внешним факторам и увеличивает риск развития головной боли. В настоящее время имеется ряд публикаций, подтверждающих наличие взаимосвязи между тревожностью и ГБН у подростков [28-30].

Соматизация – важная компонента психопатологической симптоматики, означающая повышенное внимание к физическим симптомам и переживаниям, связанным с телом. Подростки с высоким уровнем соматизации склонны воспринимать обычные телесные ощущения как серьезные проблемы. Преобразование внутренних переживаний в телесные симптомы затрудняет диагностику и лечение ГБН. Российские исследования подчёркивают рост числа подростков с симптомами, похожими на болезнь, но без объективных органических причин. Многие специалисты называют это явление соматизированными расстройствами [31-35].

Развитие психопатологических симптомов у подростков с ГБН зависит от сложного взаимодействия медико-биологических и социально- психологических факторов. Адекватная диагностика и учет этих нарушений необходимы для успешного лечения и профилактики ГБН. Индивидуальный подход к каждому пациенту, учитывающий как биологическую, так и социальную составляющую, важен для эффективной профилактики и лечения данного вида патологии.

Заключение

Роль психопатологической симптоматики в генезе головной боли напряжения у подростков не только значима, но и неоднозначна. При этом ассоциация рассматриваемых нарушений с головной болью напряжения предопределяет более значимые изменения выраженности показателей психопатологического статуса таких лиц. Рассмотренный нами паттерн данного вида нарушений у подростков с головной болью напряжения характеризовался значительной частотой умеренно и значительно повышенного уровня всех его характеристик, что позволяет расценивать их не только в качестве вероятных факторов риска, но и в качестве психопатологических маркеров данного вида цефалгии. Безусловно, для подтверждения этого предположения необходимо проведение дальнейших исследований в данном направлении. Таким образом, результаты проведенного нами исследования согласуются с полученными ранее данными и указывают на актуальность рассматриваемой проблемы и необходимость ее скорейшего решения. Своевременная диагностика и коррекция нарушений психопатологического спектра является важным направлением в лечении и профилактике первичных цефалгий у подростков и наиболее частой из них – головной боли напряжения.

Библиография

1. Olesen J. The International Classification of Headache Disorders: History and future perspectives. Cephalalgia: an international journal of headache 2024;44(1): 3331024231214731. DOI: 10.1177/03331024231214731
2. Onofri A, Pensato U, Rosignoli C, Wells-Gatnik W, Stanyer E, Ornello R, et al. European Headache Federation School of Advanced Studies (EHF-SAS) Primary headache epidemiology in children and adolescents: a systematic review and meta- analysis. The journal of headache and pain 2023;24(1):8. DOI: 10.1186/s10194-023- 01541-0
3. Ashina S, Mitsikostas D.D, Lee M.J, Yamani N, Wang S.J, Messina R, et al. Tension-type headache. Nature reviews. Disease primers 2021; 7(1): 24. DOI: 10.1038/s41572-021-00257-2
4. Бофанова Н.С., Самохина И.Д. Головная боль напряжения у детей младшего школьного возраста. Российский журнал боли 2024;22(1):68–76. DOI: 10.17116/pain20242201168
5. Baglioni V, Orecchio S, Esposito D, Faedda N, Natalucci G, Guidetti V. Tension- Type Headache in Children and Adolescents. Life 2023;13(3): 825. DOI: 10.3390/life13030825
6. Jeong Y.J, Lee Y.T, Lee I.G, Han J.Y. Primary headaches in children and adolescents experiences at a single headache center in Korea. BMC Neurology. 2018;18:70. DOI:10.1186/s12883-018-1073-9
7. Nieswand V, Richter M, Gossrau G. Epidemiology of headache in children and adolescents – another type of pandemia. Curr Pain Headache Rep 2020; 24(10): 62. doi: 10.1007/s11916-020-00892-6.
8. Алиджанова Д.А., Маджидова Е.Н., Нурмухамедова М.А. Патогенетические механизмы развития головной боли напряжения у детей. Сибирское медицинское обозрение. 2017;1:5-10. DOI: 10.20333/2500136-2017-1-5-10
9. Первичные головные боли у детей и подростков : учебно-методическое пособие. Заваденко Н.Н., редактор. Москва: ГБОУ ВПО РНИМУ им. НИ Пирогова МЗ РФ; 2015. 96 с.
10. Шнайдер Н.А., Кондратьев А.В., Шульмин А.В. Эпидемиология головных болей. Современные проблемы науки и образования. 2015; (6). Режим доступа: https://science-education.ru/ru/article/view?id=22811 (Дата обращения: 28.05.2025).
11. Abu-Arafeh I. Headache and Psychological Comorbidities: An Appraisal of the Evidence. Journal of Clinical Medicine 2023;12(7):2683. DOI: 10.3390/jcm12072683
12. Balottin U, Fusar Poli P, Termine C, Molteni S, Galli F. Psychopathological symptoms in child and adolescent migraine and tension-type headache: a meta- analysis. Cephalalgia 2013;33(2):112-22. DOI: 10.1177/0333102412468386.
13. Shimomura H, Tokunaga S, Terasaki E, Taniguchi N, Taniguchi Y, Yoshitake S, et al. Cyproheptadine Treatment in Children and Adolescents with Migraine: A Retrospective Study in Japan. Neurol Int 2024;16(6):1308-1317. doi: 10.3390/neurolint16060099.
14. Tegethoff M, Belardi A, Stalujanis E, Meinlschmidt G. Comorbidity of mental disorders and chronic pain: Chronology of onset in adolescents of a national representative cohort. The Journal of Pain 2015;16(10):1054–1064. DOI: 10.1016/j.jpain.2015.06.009
15. Есин О.Р., Есин Р.Г., Хайруллин И.Х. Тревожные расстройства у детей и подростков с первичными головными болями: диагностика и возможности терапии. Журнал неврологии и психиатрии им. С.С Корсакова. Спецвыпуски 2022;122(9-2):46-50. DOI:10.17116/jnevro202212209246
16. Lee H, Kim S, Chang M.C. Associations Between Headache (Migraine and Tension-Type Headache) and Psychological Symptoms (Depression and Anxiety) in Pediatrics: A Systematic Review and Meta-analysis. Pain Physician 2023;26(6):E617-E626.
17. Ziplow J. The Psychiatric Comorbidities of Migraine in Children and Adolescents. Curr Pain Headache Rep 2021;25(11):69. doi: 10.1007/s11916-021- 00983-y.
18. Москалева П.В, Шнайдер Н.А, Петрова М.М, Беззаботнова О.Г, Насырова Р.Ф. Проблема головной боли напряжения в клинике нервных болезней (обзор). Сибирское медицинское обозрение 2021;(3):5-14. DOI: 10.20333/25000136-2021- 3-5-14
19. Milde-Busch A, Boneberger A, Heinrich S, Thomas S, Kühnlein A, Radon K, et al. Higher prevalence of psychopathological symptoms in adolescents with headache. A population-based cross-sectional study. Headache 2010; 50(5):738-48. doi: 10.1111/j.1526-4610.2009.01605.x
20. Uniyal R, Paliwal V.K, Tripathi A. Psychiatric comorbidity in new daily persistent headache: A cross-sectional study. Eur J Pain 2017;21(6):1031-1038. doi: 10.1002/ejp.1000.
21. Balkom A.J, van der Klink J.J, Stalman W.A. The Four-Dimensional Symptom Questionnaire (4DSQ): a validation study of a multidimensional self-report questionnaire to assess distress, depression, anxiety and somatization. BMC Psychiatry 2006; 22;6:34. doi: 10.1186/1471-244X-6-34.
22. Terluin B, Smits N, Brouwers E.P, de Vet H.C. The Four-Dimensional Symptom Questionnaire (4DSQ) in the general population: scale structure, reliability, measurement invariance and normative data: a cross-sectional survey. Health and quality of life outcomes 2016;14(1):130. doi: 10.1186/s12955-016-0533-4
23. Headache Classification Committee of the International Headache Society (IHS) The International Classification of Headache Disorders, 3rd edition. Cephalalgia. 2018;38(1): 1-211. DOI: 10.1177/0333102417738202.
24. Реброва О.Ю. Статистический анализ медицинских данных. Применение пакета прикладных программ «STATISTICA». Москва: Медиа Сфера; 2002. 305 с.
25. Li X.Y, Yang C.H, Lv J.J, Liu H, Zhang L.Y, Yin M.Y, et al. Global, regional, and national epidemiology of migraine and tension-type headache in youths and young adults aged 15–39 years from 1990 to 2019: findings from the global burden of disease study 2019. J Headache Pain 2023;18;24(1):126. DOI: 10.1186/s10194- 023- 01659-1
26. Anyanwu M.U. Psychological distress in adolescents: prevalence and its relation to high-risk behaviors among secondary school students in Mbarara Municipality, Uganda. BMC Psychol 2023;11:5. DOI: 10.1186/s40359-023-01039-z
27. Бручкус А.И. Депрессия, как одна из основных проблем среди подростков. Вопросы студенческой науки 2023;1(77):98-102.
28. Львова С.В. Школьная тревожность и страхи современных подростков. Вестник российского педагогического университета. 2025;1(1):640–651.
29. Lee K.S, Vaillancourt T. The role of childhood generalized anxiety in the internalizing cluster. Psychol Med 2020; 50: 2272–82. DOI: 10.1017/S0033291719002484
30. Bellini B, Arruda M, Cescut A, Saulle C, Persico A, Carotenuto M, et al. Headache and comorbidity in children and adolescents. The journal of headache and pain. 2013;14(1):79. DOI: 10.1186/1129-2377-14-79
31. Kim J.H.J, Tsai W, Kodish T, Trung L.T, Lau A.S, Weiss B. Cultural variation in temporal associations among somatic complaints, anxiety, and depressive symptoms in adolescence. J Psychosom Res 2019; 124:109763 DOI:10.1016/j.jpsychores.2019.109763
32. Ludot M, Merlo M, Ibrahim N, Piot M.A, Lefèvre H, Carles M.E, et al. Troubles à symptomatologie somatique chez les adolescents. Une revue systématique. Encephale. 2021; 47:596–604. DOI:10.1016/j.encep.2021.04.007
33. Malas N, Ortiz-Aguayo R, Giles L, Ibeziako P. Pediatric somatic symptom disorders. Curr Psychiatry Rep 2017;19:11. DOI: 10.1007/s11920-017-0760-3
34. Salmon M, Sibeoni J, Harf A, Moro M.R, Ludot-Grégoire M. Systematic review on somatization in a transcultural context among teenagers and young adults: Focus on the nosography blur. Frontiers in psychiatry 2022; 13:897002. DOI:10.3389/fpsyt.2022.897002
35. Tingstedt O, Lindblad F, Koposov R, Blatný M, Hrdlicka M, Stickley A, et al. Somatic symptoms and internalizing problems in urban youth: a cross-cultural comparison of Czech and Russian adolescents. Eur J Public Health 2018;28(3):480- 484. DOI: 10.1093/eurpub/cky001.

References

1. Olesen J. The International Classification of Headache Disorders: History and future perspectives. Cephalalgia: an international journal of headache. 2024;44(1): 3331024231214731. DOI: 10.1177/03331024231214731
2. Onofri A, Pensato U, Rosignoli C, Wells-Gatnik W, Stanyer E, Ornello R, et al. European Headache Federation School of Advanced Studies (EHF-SAS) Primary headache epidemiology in children and adolescents: a systematic review and meta- analysis. The journal of headache and pain. 2023;24(1):8. DOI: 10.1186/s10194-023- 01541-0
3. Ashina S, Mitsikostas D.D, Lee M.J, Yamani N, Wang S.J, Messina R, et al. Tension-type headache. Nature reviews. Disease primers. 2021; 7(1): 24. DOI: 10.1038/s41572-021-00257-2
4. Bofanova N.S., Samokhina I.D. Tension-type headache in primary school children. Rossijskij zhurnal boli. 2024;22(1):68–76. DOI: 10.17116/pain20242201168 (In Rus.).
5. Baglioni V, Orecchio S, Esposito D, Faedda N, Natalucci G, Guidetti V. Tension- Type Headache in Children and Adolescents. Life. 2023;13(3): 825. DOI: 10.3390/life13030825
6. Jeong Y.J., Lee Y.T., Lee I.G., Han J.Y. Primary headaches in children and adolescents experiences at a single headache center in Korea. BMC Neurology. 2018;18:70. DOI:10.1186/s12883-018-1073-9
7. Nieswand V, Richter M, Gossrau G. Epidemiology of headache in children and adolescents – another type of pandemia. Curr Pain Headache Rep. 2020; 24(10): 62. DOI: 10.1007/s11916-020-00892-6.
8. Alidzhanova D.A., Madzhidova E.N., Nurmuhamedova M.A. Pathogenetic mechanisms of tension-type headache development in children. Sibirskoe medicinskoe obozrenie. 2017;1:5-10. DOI: 10.20333/2500136-2017-1-5-10 (In Rus.).
9. Pervichnye golovnye boli u detej i podrostkov : uchebno-metodicheskoe posobie Zavadenko N.N.. editor. Moscow: GBOU VPO RNIMU im. NI Pirogova MZ RF; 2015. 96 p. (In Rus.).
10. Schneider N. A., Kondratyev A. V., Shulmin A. V. Epidemiology of headaches. Modern problems of science and education. 2015; (6). Available from: https://science- education.ru/ru/article/view?id=22811 (Date accessed: 28.05.2025).
11. Abu-Arafeh I. Headache and Psychological Comorbidities: An Appraisal of the Evidence. Journal of Clinical Medicine. 2023; 12 (7): 2683. DOI: 10.3390/jcm12072683
12. Balottin U, Fusar Poli P, Termine C, Molteni S, Galli F. Psychopathological symptoms in child and adolescent migraine and tension-type headache: a meta- analysis. Cephalalgia. 2013;33(2):112-22. DOI: 10.1177/0333102412468386.
13. Shimomura H, Tokunaga S, Terasaki E, Taniguchi N, Taniguchi Y, Yoshitake S, et al. Cyproheptadine Treatment in Children and Adolescents with Migraine: A Retrospective Study in Japan. Neurol Int. 2024;16(6):1308-1317. DOI: 10.3390/neurolint16060099.
14. Tegethoff M, Belardi A, Stalujanis E, Meinlschmidt G. Comorbidity of mental disorders and chronic pain: Chronology of onset in adolescents of a national representative cohort. The Journal of Pain. 2015;16(10):1054–1064. DOI:10.1016/j.jpain.2015.06.009
15. Esin O.R., Esin R.G., Hajrullin I.H. Anxiety disorders in children and adolescents with primary headaches: diagnosis and treatment options. Zhurnal nevrologii i psihiatrii im. S.S Korsakova. Specvypuski 2022; 122 (9-2): 46-50. DOI: 10.17116/jnevro202212209246 (In Rus.).
16. Lee H, Kim S, Chang M.C. Associations Between Headache (Migraine and Tension-Type Headache) and Psychological Symptoms (Depression and Anxiety) in Pediatrics: A Systematic Review and Meta-analysis. Pain Physician. 2023;26(6):E617-E626.
17. Ziplow J. The Psychiatric Comorbidities of Migraine in Children and Adolescents. Curr Pain Headache Rep. 2021;25(11):69. DOI: 10.1007/s11916-021- 00983-y.
18. Moskaleva P.V, Shnajder N.A, Petrova M.M, Bezzabotnova O.G, Nasyrova R.F. Tension- type headache in the clinic of nervous diseases (review). Sibirskoe medicinskoe obozrenie. 2021; (3): 5–14. DOI: 10.20333/25000136-2021-3-5-14 (In Rus.).
19. Milde-Busch A, Boneberger A, Heinrich S, Thomas S, Kühnlein A, Radon K, et al. Higher prevalence of psychopathological symptoms in adolescents with headache. A population-based cross-sectional study. Headache. 2010; 50(5):738-48. DOI: 10.1111/j.1526-4610.2009.01605.x
20. Uniyal R, Paliwal V.K, Tripathi A. Psychiatric comorbidity in new daily persistent headache: A cross-sectional study. Eur J Pain. 2017;21(6):1031-1038. DOI: 10.1002/ejp.1000.
21. Balkom A.J., van der Klink J.J., Stalman W.A. The Four-Dimensional Symptom Questionnaire (4DSQ): a validation study of a multidimensional self-report questionnaire to assess distress, depression, anxiety and somatization. BMC Psychiatry. 2006; 22;6:34. DOI: 10.1186/1471-244X-6-34.
22. Terluin B, Smits N, Brouwers E.P, de Vet H.C. The Four-Dimensional Symptom Questionnaire (4DSQ) in the general population: scale structure, reliability, measurement invariance and normative data: a cross-sectional survey. Health and quality of life outcomes. 2016;14(1):130. DOI: 10.1186/s12955-016-0533-4
23. Headache Classification Committee of the International Headache Society (IHS) The International Classification of Headache Disorders, 3rd edition. Cephalalgia. 2018;38(1): 1-211. DOI: 10.1177/0333102417738202.
24. Rebrova O. Yu. Statisticheskij analiz medicinskih dannyh. Primenenie paketa prikladnyh programm «STATISTICA». Moscow: Media Sfera; 2002. 305p. (In Rus.).
25. Li X.Y, Yang C.H, Lv J.J, Liu H, Zhang L.Y, Yin M.Y, et al. Global, regional, and national epidemiology of migraine and tension-type headache in youths and young adults aged 15–39 years from 1990 to 2019: findings from the global burden of disease study 2019. J Headache Pain. 2023;18;24(1):126. DOI: 10.1186/s10194-023- 01659-1
26. Anyanwu M. U. Psychological distress in adolescents: prevalence and its relation to high-risk behaviors among secondary school students in Mbarara Municipality, Uganda. BMC Psychol. 2023;11:5. DOI: 10.1186/s40359-023-01039-z
27. Bruchkus A.I. Depression as one of the main problems among adolescents. Voprosy studencheskoj nauki.2023;1(77):98-102. (In Rus.).
28. L'vova S.V. School anxiety and fears of modern adolescents. Vestnik rossijskogo pedagogicheskogo universiteta. 2025; 1(1): 640–651. (In Rus.).
29. Lee K.S, Vaillancourt T. The role of childhood generalized anxiety in the internalizing cluster. Psychol Med 2020; 50:2272–82. DOI:10.1017/S0033291719002484
30. Bellini B, Arruda M, Cescut A, Saulle C, Persico A, Carotenuto M, et al. Headache and comorbidity in children and adolescents. The journal of headache and pain. 2013;14(1):79. DOI: 10.1186/1129-2377-14-79
31. Kim J.H.J, Tsai W, Kodish T, Trung L.T, Lau A.S, Weiss B. Cultural variation in temporal associations among somatic complaints, anxiety, and depressive symptoms in adolescence. J Psychosom Res 2019; 124:109763. DOI: 10.1016/j.jpsychores.2019.109763
32. Ludot M, Merlo M, Ibrahim N, Piot M.A, Lefèvre H, Carles M.E, et al. Troubles à symptomatologie somatique chez les adolescents. Une revue systématique. Encephale. 2021; 47:596–604. DOI:10.1016/j.encep.2021.04.007
33. Malas N, Ortiz-Aguayo R, Giles L, Ibeziako P. Pediatric somatic symptom disorders. Curr Psychiatry Rep. 2017;19:11. DOI: 10.1007/s11920-017-0760-3
34. Salmon M, Sibeoni J, Harf A, Moro M.R, Ludot-Grégoire M. Systematic review on somatization in a transcultural context among teenagers and young adults: Focus on the nosography blur. Frontiers in psychiatry. 2022; 13:897002. DOI:10.3389/fpsyt.2022.897002
35. Tingstedt O, Lindblad F, Koposov R, Blatný M, Hrdlicka M, Stickley A, et al. Somatic symptoms and internalizing problems in urban youth: a cross-cultural comparison of Czech and Russian adolescents. Eur J Public Health. 2018;28(3):480- 484. DOI: 10.1093/eurpub/cky001.

Дата поступления: 06.11.2025

Добавить комментарий

Пожалуйста оставляйте комментарии только по теме. Вы можете оставить свой комментарий любым браузером кроме Internet Explorer старше 6.0
Имя:
E-mail
Комментарий:
Код:*