DOI: 10.21045/2071-5021-2026-72-3-13

^1,2Дроздова Л.Ю., ¹Егоров В.А.., ¹Иванова Е.С, ¹Раковская Ю.С., ^1,2Драпкина О.М.
¹ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр терапии и профилактической медицины» Минздрава России, Москва;
²ФГБОУ ВО «Российский университет медицины» Минздрава России, Москва, Россия

Аннотация

Актуальность. Диспансеризация определенных групп взрослого населения является ключевой входной точкой в систему медицинской профилактики в Российской Федерации. Несмотря на высокий формальный охват программой, остается нерешенной задача количественной оценки субъективного опыта пациентов и его связи с объективными показателями результативности.

Цель. Разработать и валидировать интегральный индекс удовлетворенности профилактическими медицинскими осмотрами и диспансеризацией определенных групп взрослого населения, оценить его территориальную вариабельность и связь с результатами программы в 17 субъектах Российской Федерации.

Материалы и методы. Проведено двухэтапное поперечное медико-социологическое исследование. На первом этапе осуществлен расчет интегрального индекса удовлетворенности (среднее арифметическое 8 компонентов) на полной выборке 31 535 респондентов из 17 субъектов Российской Федерации; его средние значения сопоставлены с данными о выполнении плана диспансеризации за 2024 год (коэффициенты Пирсона и Спирмена). На втором этапе проведен углубленный анализ доменов удовлетворенности и детерминант приверженности на подвыборке 19 721 респондента 40–64 лет, взвешенной по полу и возрасту (логистическая регрессия, χ²-критерий).

Результаты. Средние значения индекса варьировали от −0,073 (Сахалинская область) до +0,741 (Чувашская Республика). Установлена статистически значимая корреляция индекса с выполнением плана диспансеризации (Пирсон r=0,597, p=0,012; Спирмен ρ=0,503, p=0,040) при отсутствии связи с масштабом программы. Охват диспансеризацией в подвыборке составил 86,2%, с выраженными различиями по полу (86,9% женщин vs 76,9% мужчин; p<0,001). Сравнение компонентного профиля индекса между группами регионов (рис. 3) выявило, что наибольшие разрывы наблюдаются по доменам содержательности (Δ=1,224), доступности специалистов (Δ=1,047) и информационной новизны (Δ=0,982), тогда как правовая грамотность остается инвариантной (Δ≈0). Индекс сохранял независимый вклад в прогноз приверженности в полной модели логистической регрессии.

Заключение. Интегральный индекс удовлетворенности диспансеризацией продемонстрировал критериальную валидность и может быть рекомендован как управленческий инструмент мониторинга качества профилактических программ наряду с показателями охвата.

Ключевые слова: диспансеризация; удовлетворенность населения; интегральный индекс; приверженность профилактике; хронические неинфекционные заболевания; медицинская профилактика; первичная медико-санитарная помощь; регионы Российской Федерации.

Контактная информация: Дроздова Любовь Юрьевна, email: Этот e-mail защищен от спам-ботов. Для его просмотра в вашем браузере должна быть включена поддержка Java-script
Финансирование. Исследование не имело спонсорской поддержки.
Конфликт интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов в связи с публикацией данной статьи.
Соблюдение этических стандартов. Данный вид исследования не требует прохождения экспертизы локальным этическим комитетом.
Для цитирования: Дроздова Л.Ю., Иванова Е.С., Егоров В.А., Раковская Ю.С., Драпкина О.М. Интегральный индекс удовлетворенности как инструмент управления качеством диспансеризации: результаты исследования в 17 субъектах Российской Федерации. Социальные аспекты здоровья населения [сетевое издание] 2026;

INTEGRAL SATISFACTION INDEX FOR PREVENTIVE HEALTH SCREENING: DEVELOPMENT, VALIDATION AND ASSOCIATION WITH PROGRAM OUTCOMES ACROSS 17 RUSSIAN REGIONS
^1,2Drozdova L.Yu., ¹Egorov V.A., ¹Ivanova E.S., ¹Rakovskaya Yu.S., ^1,2Drapkina O.M.
¹National Medical Research Center for Therapy and Preventive Medicine, Moscow, Russia
² FSBEI HE "ROSUNIMED" OF MOH OF RUSSIA, Moscow, Russia

Abstract

Significance. Preventive health screenings (dispensarization) are a cornerstone of chronic non-communicable disease prevention strategy in the Russian Federation. Despite high formal coverage, no validated composite patient experience measure has been linked to objective program outcomes at the regional level.

Purpose.. To develop and validate an integral satisfaction index for preventive health screenings and assess its territorial variability and association with program performance across 17 Russian regions.

Materials and methods. A two-stage cross-sectional study was conducted. Stage 1: An integral satisfaction index (arithmetic mean of 8 components) was calculated on the full sample of 31,535 respondents from 17 regions of the Russian Federation; regional means were correlated with data on screening plan completion (Pearson and Spearman correlations). Stage 2: In-depth analysis of satisfaction domains and adherence determinants was performed on a weighted subsample of 19,721 respondents aged 40–64 (logistic regression, χ² test).

Results. Mean index values ranged from −0.073 (Sakhalin Oblast) to +0.741 (Chuvash Republic). Significant positive correlations were found between the index and screening plan completion (Pearson r=0.597, p=0.012; Spearman ρ=0.503, p=0.040), with no association with program scale. Screening coverage was 86.2% (women 86.9% vs men 76.9%; p<0.001). Component profile comparison between region groups (Fig. 3) revealed largest gaps in perceived meaningfulness (Δ=1.224), specialist access (Δ=1.047), and informational novelty (Δ=0.982), while legal awareness remained invariant (Δ≈0). The index retained independent predictive value for adherence in a full logistic regression model.

Conclusion. The integral satisfaction index demonstrated criterion validity and can be recommended as a management tool for monitoring preventive program quality alongside coverage indicators.

Keywords: preventive screening; patient satisfaction; integral index; preventive care adherence; chronic non-communicable diseases; primary health care; Russian regions.

Corresponding author: Lyubov Yu Drozdova, email: Этот e-mail защищен от спам-ботов. Для его просмотра в вашем браузере должна быть включена поддержка Java-script
Information about authors:
Drozdova LYu, https://orcid.org/0000-0002-4529-3308
Egorov VA, https://orcid.org/0000-0001-8627-6160
Ivanova ES, https://orcid.org/0000-0001-5379-7170
Rakovskaya YuS, https://orcid.org/0000-0001-5620-7770
Drapkina OM, https://orcid.org/0000-0002-4453-8430
Acknowledgments. The study had no sponsorship.
Competing interests. The authors declare the absence of any conflicts of interest regarding the publication of this paper.
Compliance with ethical standards. This study does not require a conclusion from the Local Ethics Committee.
For citation: Drozdova LYu, Egorov VA, Ivanova ES, Rakovskaya YuS, Drapkina OM. Integral satisfaction index for preventive health screening: development, validation and association with program outcomes across 17 russian regions. Social'nye aspekty zdorov'a naselenia [serial online] 2026; (In Rus).

Введение

Диспансеризация определенных групп взрослого населения представляет собой ключевой компонент системы медицинской профилактики хронических неинфекционных заболеваний в Российской Федерации (РФ), обеспечивающий раннее выявление заболеваний, формирование групп здоровья и маршрутизацию пациентов в систему диспансерного наблюдения [1,2]. Согласно данным формы отраслевой статистической отчетности № 131/о, утвержденной Приказом Минздрава России от 10.11.2020 № 1207н (далее — форма 131/о), охват взрослого населения профилактическими медицинскими осмотрами (ПМО) и диспансеризацией определенных групп взрослого населения (ДОГВН) в 2023–2024 гг. превысил 80% [3]. Вместе с тем формальный охват не отражает качество реализации программы и субъективный опыт пациента, который во многом определяет устойчивую приверженность повторному участию [4,5].

Традиционный подход к оценке качества медицинской помощи через отдельные домены — доступность, своевременность, информирование, доверие к врачам — затрудняет количественное сопоставление субъективного опыта пациентов с объективными показателями эффективности программ [6]. Международная практика измерения удовлетворенности (PSQ-18, HCAHPS, PPE-15, CAHPS) демонстрирует эффективность композитных индексов, интегрирующих множество доменов качества [7,8]. В российских условиях композитные индексы показали хорошую внутреннюю согласованность (α Кронбаха = 0,9) [9], однако их связь с результатами профилактических программ ранее не исследовалась.

Целью настоящего исследования явились разработка и валидация интегрального индекса удовлетворенности ПМО и ДОГВН, оценка его территориальной вариабельности в 17 субъектах Российской Федерации и анализ связи с объективными показателями результативности программы, а также выявление ключевых доменов неудовлетворенности и социально-демографических детерминант приверженности в возрастной когорте 40–64 лет.

Материалы и методы

Дизайн и участники

Проведено двухэтапное поперечное медико-социологическое исследование на основе стандартизированного онлайн-анкетирования.

Этап 1. Разработка и валидация интегрального индекса (n = 31 535). На полной выборке 31 535 респондентов из 17 субъектов Российской Федерации рассчитывались средние значения интегрального индекса удовлетворенности и доверительные интервалы по каждому региону. Выборка включала жителей крупных городов, малых городов и сельских территорий всех возрастных групп, охваченных программой диспансеризации. Региональные средние значения индекса сопоставлялись с данными официальной отчетности за 2024 год о выполнении планов ПМО и ДОГВН.

Этап 2. Углубленный анализ детерминант приверженности (n = 19 721). Для детального анализа информированности, отношения, мотивационных факторов, барьеров и детерминант приверженности сформирована подвыборка 19 721 респондента в возрасте 40–64 лет, взвешенная по полу и возрасту, методом поствзвешивания по данным Росстата о половозрастной структуре населения соответствующих субъектов РФ. Выбор данного возрастного диапазона обусловлен тем, что для лиц 40–64 лет диспансеризация проводится ежегодно, что делает анализ приверженности методологически корректным.

Инструмент исследования

Сбор данных осуществлялся с помощью оригинальной стандартизированной анкеты «Оценка доступности и качества проведения диспансеризации» (полный текст приведен в Приложении). Анкета включала 17 вопросов, объединенных в три тематических модуля.

Модуль 1. Поведенческий блок (вопросы 1–2) содержал два вопроса, оценивающих практику участия: факт прохождения диспансеризации за последние 5 лет (Q1: «Да» / «Нет» / «Не знаю, что это такое») и частоту обращений в поликлинику (Q2: «Один раз в месяц и более» / «Несколько раз в год» / «Не обращался более года»). Эти вопросы использовались как зависимые переменные в моделях приверженности.

Модуль 2. Домены удовлетворенности и отношения к программе (вопросы 3–11) — центральный блок, на основе которого рассчитывался интегральный индекс. Вопросы 3–7 оценивали отношение к диспансеризации с использованием 5-балльной шкалы Ликерта («Не согласен» / «Скорее не согласен» / «Затрудняюсь ответить» / «Скорее согласен» / «Абсолютно согласен»). Вопрос 3 был сформулирован как позитивное утверждение («диспансеризация позволяет выявить серьезные заболевания»), тогда как вопросы 4–7 — как негативные утверждения, оценивающие временную обремененность (Q4), информационную новизну (Q5), восприятие формальности (Q6) и доступность узких специалистов (Q7). Вопросы 8–10 использовали 3-балльные шкалы: знание о праве на оплачиваемый день (Q8), достаточность информации о программе (Q9) и доверие к компетенции врачей (Q10). Вопрос 11 (множественный выбор) позволял оценить восприятие включенных в программу исследований по шести параметрам и использовался как дополнительная описательная переменная.

Модуль 3. Социально-демографический блок (вопросы 12–17) включал регион проживания (Q12), пол (Q13), возраст (Q14, открытый вопрос), уровень образования (Q15, 6 категорий от среднего общего до аспирантуры), самооценку уровня дохода (Q16, 6 категорий по шкале субъективного материального благополучия) и семейное положение (Q17). Шкала дохода основана на принципе субъективной оценки покупательной способности, что позволяет минимизировать отказы от ответа, характерные для прямых вопросов о заработке.

Анкета завершалась открытым полем для дополнительных комментариев респондента.

Структура интегрального индекса удовлетворенности

Интегральный индекс рассчитывался как среднее арифметическое восьми компонентов (Q3, Q4_inv, Q5_inv, Q6_inv, Q7_inv, Q8, Q9, Q10), отражающих ключевые домены качества профилактической помощи:

Таблица 1

Ключевые домены качества профилактической помощи

Компоненты Q4–Q7, сформулированные в анкете как негативные утверждения, были инвертированы таким образом, чтобы для всех восьми компонентов более высокое значение соответствовало более позитивной оценке. Теоретический диапазон индекса составляет от −1,625 до +1,625. Использование среднего арифметического (а не суммы) в качестве метода агрегации обеспечивает устойчивость индекса к различиям в числе категорий ответа между компонентами.

При данном методе агрегации 5-балльные компоненты (Q3–Q7, диапазон [−2; +2]) вносят больший абсолютный вклад в индекс, чем 3-балльные (Q8–Q10, диапазон [−1; +1]). Авторы рассматривают это как содержательно обоснованное: компоненты Q3–Q7 отражают непосредственный опыт пациента, формируемый в ходе диспансеризации и зависящий от ее региональной организации, тогда как Q8–Q10 являются контекстными характеристиками, складывающимися преимущественно вне рамок конкретного визита. Использование различных диапазонов значений ([−2; +2] против [−1; +1]) реализует механизм неявного теоретического взвешивания, рекомендуемый в методологии формирования составных индикаторов OECD (2008) [10]. Это позволяет придать больший вес переменным непосредственного опыта, обладающим высокой дискриминантной способностью в отношении качества услуги, ограничивая влияние фоновых контекстных факторов согласно принципам экспертного распределения значимости. Аналогичный подход принят в системе HCAHPS, где композиты непосредственного опыта образуют ядро индекса [8]. Устойчивость результатов к альтернативным методам агрегации подтверждена анализом чувствительности (см. раздел «Результаты»).

Для оценки внутренней согласованности интегрального индекса удовлетворённости, включающего 8 компонентов (Q3, Q4_inv, Q5_inv, Q6_inv, Q7_inv, Q8, Q9, Q10), был рассчитан коэффициент α Кронбаха. Перед расчётом негативно сформулированные пункты (Q4–Q7) были инвертированы, чтобы более высокий балл по каждому компоненту отражал более позитивную оценку. Значение α ≥ 0,70 расценивалось как приемлемый уровень надёжности, α ≥ 0,80 — как высокий.

Статистический анализ

Для оценки связи регионального индекса с показателями выполнения плана диспансеризации применяли корреляционный анализ (коэффициенты Пирсона и Спирмена). Различия между группами анализировали с помощью χ²-критерия для категориальных и t-теста для непрерывных переменных. Многофакторный анализ детерминант приверженности проводился с использованием логистической регрессии. Уровень статистической значимости принят как p < 0,05. Анализ проводился в среде R (версия 4.3.0).

Анализ чувствительности

Для проверки устойчивости результатов к методу агрегации индекс был пересчитан двумя альтернативными способами: (А) с нормализацией всех компонентов к диапазону [−1; +1] (деление Q3–Q7 на 2); (Б) как среднее двух равновзвешенных блоков — процессуального (Q3–Q7) и контекстного (Q8–Q10). Результаты представлены в таблице 2.

Корреляция с выполнением плана диспансеризации сохранялась статистически значимой при всех способах агрегации (таблица 1). Ранговый порядок регионов оставался высоко согласованным (ρ ≥ 0,973; p < 0,001), классификация по трем группам удовлетворенности не изменилась ни для одного региона. Таким образом, основные выводы исследования устойчивы к выбранному методу агрегации.

Таблица 2

Анализ чувствительности: корреляции индекса с выполнением плана диспансеризации (n = 17)

Результаты

Территориальная вариабельность индекса удовлетворенности

Анализ выявил выраженную территориальную вариабельность интегрального индекса удовлетворенности: средние значения по 17 субъектам варьировали от −0,073 (Сахалинская область) до +0,741 (Чувашская Республика), что свидетельствует о существенных различиях в качестве реализации программы между регионами. Распределение регионов по уровню индекса с 95% доверительными интервалами представлено на рисунке 1.

Рис 1. Интегральный индекс удовлетворенности диспансеризацией по 17 субъектам Российской Федерации с 95% доверительными интервалами (n = 31 535)

Примечание: Горизонтальная столбчатая диаграмма. Цвет столбцов: зеленый — высокая удовлетворенность (индекс ≥ 0,6), желтый — средняя (0,3–0,6), оранжевый — нейтральная (< 0,3). Пунктирная линия — нулевое значение индекса.

По уровню индекса регионы были классифицированы на три группы. К группе высокой удовлетворенности (индекс ≥ 0,6) отнесены четыре региона: Чувашская Республика (0,741±0,688), Республика Северная Осетия — Алания (0,717±0,663), Краснодарский край (0,691±0,751) и Белгородская область (0,681±0,709). Группу средней удовлетворенности (0,3 ≤ индекс < 0,6) составили пять регионов: Республика Башкортостан (0,512±0,762), Ставропольский край (0,434±0,852), Пензенская область (0,427±0,817), Курская область (0,411±0,796) и Тюменская область (0,396±0,810). Наконец, группу нейтральной удовлетворенности (индекс < 0,3) сформировали восемь регионов — от Забайкальского края (0,192±0,833) до Сахалинской области (−0,073±0,712).

Как видно из рисунка 1, доверительные интервалы четырех регионов-лидеров не пересекаются с интервалами регионов нейтральной группы, что подтверждает статистическую значимость межрегиональных различий. Примечательно, что даже в нейтральной группе лишь четыре региона имеют отрицательные средние значения индекса, причем их близость к нулю свидетельствует скорее об амбивалентности мнений, нежели о выраженной негативной оценке программы.

Связь индекса с результатами программы диспансеризации

Средние значения индекса удовлетворенности по 17 субъектам были сопоставлены с данными формы отраслевой статистической отчетности №131/о «Сведения о проведении профилактического медицинского осмотра и диспансеризации определенных групп взрослого населения» за 2024 год о выполнении планов ПМО и ДОГВН. Результаты представлены на рисунке 2, демонстрирующем scatter-диаграмму с линией регрессии.

Рис. 2. Связь интегрального индекса удовлетворенности с выполнением плана профилактических медицинских осмотров и диспансеризации определенных групп взрослого населения по 17 субъектам Российской Федерации, 2024 г.

Примечание: Scatter-диаграмма с линией регрессии. По оси X — средний индекс удовлетворенности, по оси Y — выполнение плана (%). Пунктирная линия — линейная регрессия (Y = 20,075 × X + 84,667; r = 0,597; p = 0,012). Цвет маркеров: зеленый — высокая, желтый — средняя, оранжевый — нейтральная удовлетворенность.

Установлена статистически значимая положительная корреляция между интегральным индексом и выполнением плана диспансеризации: коэффициент Пирсона r = 0,597 (p = 0,012), коэффициент Спирмена ρ = 0,503 (p = 0,040). Уравнение линии регрессии составило: Y = 20,075 × X + 84,667 (SE slope = 6,975). Как видно из рисунка 2, регионы с высоким индексом (зеленые маркеры) концентрируются в верхней правой части диаграммы с выполнением плана 91,8–100,3%, тогда как регионы нейтральной группы (оранжевые маркеры) демонстрируют значительно больший разброс — от 73,1% до 101,6%, с преобладанием значений ниже 90%.

При этом корреляции индекса с масштабом программы оказались статистически незначимыми: индекс ↔ охват планом (план/население, %) — коэффициент Пирсона r = 0,164 (p = 0,531), коэффициент Спирмена ρ = 0,017 (p = 0,948); индекс ↔ абсолютное число прошедших — коэффициент Пирсона r = 0,288 (p = 0,262), коэффициент Спирмена ρ = 0,255 (p = 0,324). Данный результат имеет принципиальное значение: удовлетворенность связана именно с организационным качеством реализации программы, а не с ее количественными параметрами.

Компонентный профиль индекса: управляемые домены качества

Для выявления конкретных доменов, определяющих межрегиональные различия в удовлетворенности, проведено сравнение средних значений восьми компонентов индекса между группами регионов с высокой (≥0,6) и нейтральной (<0,3) удовлетворенностью. Результаты представлены на рисунке 3 в виде радарной диаграммы.

Рис. 3. Компонентный профиль интегрального индекса удовлетворенности: сравнение групп регионов с высокой (≥ 0,6) и нейтральной (< 0,3) удовлетворенностью

Примечание: Радарная диаграмма. Все компоненты приведены к единому направлению (выше = лучше); пометка «inv» обозначает инвертированные компоненты. Зеленая область — регионы-лидеры (n = 4 427), оранжевая — нейтральная группа (n = 18 487).

Анализ доменного профиля выявил три компонента с наибольшими разрывами между группами:

• Содержательность процедуры (Q6_inv): Δ = 1,224. Это максимальный разрыв среди всех компонентов. В регионах-лидерах среднее значение составило +0,883 (большинство не считают диспансеризацию формальной), тогда как в нейтральной группе — −0,340 (преобладает восприятие формальности). Данный результат указывает на то, что именно содержательное наполнение программы — качество осмотра, индивидуализированность подхода, ощущение пациентом реальной медицинской ценности — является ключевым дифференцирующим фактором между успешными и менее успешными регионами.
• Доступность специалистов (Q7_inv): Δ = 1,047. В группе высокой удовлетворенности среднее значение +0,455 (умеренно позитивная оценка доступа), в нейтральной группе — −0,592 (выраженная негативная оценка). Данный домен является единственным компонентом, по которому даже регионы-лидеры не достигают высоких абсолютных значений, что свидетельствует о системном характере проблемы кадрового дефицита узких специалистов.
• Информационная новизна (Q5_inv): Δ = 0,982. В регионах-лидерах пациенты значительно чаще воспринимают результаты диспансеризации как источник новой информации о здоровье (+0,951 vs −0,031), что может отражать различия в качестве постдиагностического консультирования и обратной связи.

Принципиально важным является результат по домену правовой грамотности (Q8): разрыв между группами практически отсутствует (Δ = −0,023; высокая группа: 0,407, нейтральная: 0,430). Это означает, что информированность о праве на оплачиваемый день определяется не региональной организацией диспансеризации, а федеральными информационными кампаниями — и, следовательно, не дифференцирует регионы по качеству.

Домены доверия к врачам (Q10) (Δ = 0,539) и клинической значимости (Q3) (Δ = 0,834) также демонстрируют существенные различия, указывая на то, что в регионах с высоким индексом пациенты не только более позитивно оценивают организационные аспекты, но и в большей степени доверяют медицинскому персоналу и признают клиническую ценность программы.

Практика участия в диспансеризации (подвыборка 40–64 лет)

За последние 5 лет диспансеризацию прошли 86,2% респондентов, с выраженными различиями по полу: 86,9% женщин против 76,9% мужчин (p < 0,001). В старшей возрастной группе (50–64 года) охват составил 88,3% по сравнению с 83,5% в группе 40–49 лет. Средняя частота обращений в поликлинику — 4,2 ± 2,1 раза в год (женщины — 4,8 ± 2,0; мужчины — 3,4 ± 2,2; p < 0,001).

Домены удовлетворенности и барьеры участия

Анализ отдельных доменов качества на подвыборке 40–64 лет выявил следующие результаты. Более 62% респондентов признают, что диспансеризация позволяет выявить серьезные заболевания (женщины — 65,3%, мужчины — 57,2%). Вместе с тем доступность узких специалистов остается наиболее проблемным доменом: 59,1% респондентов отмечают трудности доступа, особенно в сельской местности (68,4%) и малых городах (62,1%). Восприятие формальности отмечено у 50,1% респондентов, с более высокими показателями в группах с низким доходом (56,3%) и жителей сельской местности (53,7%). Информационную новизну не видят 45,5% респондентов, причем среди лиц с хроническими неинфекционными заболеваниями этот показатель достигает 51,2%. На чрезмерные временные затраты указывают 37,4%, преимущественно работающее население (42,1%).

Информированность и доверие

О праве на оплачиваемый день для прохождения диспансеризации знают 63,9% женщин и 70,6% мужчин (p < 0,001). Субъективную достаточность информации о программе отмечают 56,3% женщин и 51,6% мужчин. Полностью доверяют компетенции врачей 38,4% женщин и 42,8% мужчин, при этом доля доверяющих возрастает с ростом дохода — от 22,3% в группе с очень низким доходом до 50,4% в группе с очень высоким (p < 0,001).

Многофакторный анализ детерминант приверженности

Результаты логистической регрессии показали, что значимыми предикторами участия в диспансеризации являются женский пол, старшая возрастная группа (50–64 года), более высокий уровень образования и дохода (нелинейно), проживание в городе, наличие хронических неинфекционных заболеваний, а также знание о праве на оплачиваемый день, оценка диспансеризации как клинически значимой, доверие к врачам и субъективная достаточность информации. Включение этих переменных ослабило эффект ряда социально-демографических факторов, что указывает на медиаторную роль информированности и доверия.

Интегральный индекс удовлетворенности сохранял устойчивую положительную связь с вероятностью участия даже после учета всех остальных факторов, подтверждая его критериальную валидность и способность измерять уникальную составляющую опыта пациента. Включение оценок качества в модель привело к снижению силы ассоциаций для типа населенного пункта и дохода, что указывает на опосредование части социально-территориального неравенства в приверженности через неравенство в качестве и доступности профилактики.

Анализ надёжности показал высокую внутреннюю согласованность интегрального индекса удовлетворённости: коэффициент α Кронбаха составил 0,82 (8 компонентов; n = 31 535), что превышает порог приемлемой надёжности (0,70) и соответствует уровню высокой согласованности. Корреляции отдельных компонентов с суммарным баллом варьировали от 0,41 до 0,76, что свидетельствует о существенном и сбалансированном вкладе каждого компонента в общий индекс. Удаление любого из восьми компонентов не приводило к повышению α, что подтверждает обоснованность включения всех пунктов в итоговую шкалу.

Обсуждение полученных результатов

Настоящее исследование впервые в российской практике установило количественную связь между интегральным индексом удовлетворенности диспансеризацией и объективным показателем ее результативности — выполнением плана программы (r = 0,597; p = 0,012), что подтверждено непараметрическим критерием Спирмена (ρ = 0,503; p = 0,040). Ранее в Российской Федерации показатели удовлетворенности использовались преимущественно как описательные характеристики [11,12]. Полученные данные демонстрируют, что субъективный опыт пациента является валидным коррелятом эффективности программы, что согласуется с международными исследованиями: Perez-Ferrer и соавторы (2021) в систематическом обзоре показали связь удовлетворенности с приверженностью лечению и повторным участием в скринингах [13]; Elliott и соавторы (2009) подтвердили методологическую устойчивость композитных показателей HCAHPS [8].

Отсутствие значимой корреляции индекса с масштабом программы при наличии связи с выполнением плана имеет принципиальное значение для управления здравоохранением: удовлетворенность связана именно с организационным качеством реализации, а не с количественными параметрами программы.

Компонентный анализ, визуализированный на рисунке 3, позволил выявить иерархию управляемых факторов. Максимальный разрыв между группами регионов по домену содержательности (Δ = 1,224) указывает на то, что восприятие программы как формальной процедуры является ключевым различием между успешными и менее успешными территориями. Этот вывод подкрепляется данными Потапчик и соавторов (2018) об акценте на формальное выполнение регламента в российской амбулаторной практике [4]. Второй по значимости разрыв — доступность специалистов (Δ = 1,047) — согласуется с данными о кадровом дефиците, описанным Калининой и соавторами (2023, 2024) [14,15]. Примечательно, что даже в группе-лидере абсолютные значения этого компонента остаются умеренными (+0,455), что свидетельствует о системном характере проблемы. При этом негативные оценки доступа к специалистам могут отражать не только кадровые ограничения, но и организационные сбои в реализации установленных маршрутов. В соответствии с Порядком, утвержденным приказом Минздрава России № 404н, при выявлении показаний пациенты должны направляться на дополнительные исследования и консультации специалистов, однако данные предыдущих исследований указывают на неполное соблюдение этих требований в реальной практике, что усиливает субъективное ощущение труднодоступности узких специалистов [16-18]. Третий критический домен — информационная новизна (Δ = 0,982) — указывает на необходимость перехода от стандартизированного заключения к персонализированной обратной связи, что согласуется с рекомендациями Всемирной организации здравоохранения (2018) [19] и данными Драпкиной и соавторов (2025) о низкой навигационной грамотности российского населения [20].

Инвариантность домена правовой грамотности (Δ ≈ 0) между группами представляет методологический интерес: информированность о праве на оплачиваемый день формируется на федеральном уровне и не дифференцирует регионы, тогда как организационные компоненты (содержательность, доступность, информативность) отражают именно региональную специфику реализации программы.

Гендерные различия в охвате (86,9% женщин vs 76,9% мужчин) полностью коррелируют с общемировыми тенденциями [21,22]. Согласно отчету OECD Health at a Glance (2023), женщины во всех странах с высоким и средним уровнем дохода демонстрируют более высокие показатели участия в программах скрининга и диспансеризации, что обусловлено как социально-экономическими факторами, так и различиями в гендерных моделях поведения в отношении здоровья» [23]. Социально-экономический градиент приверженности и доверия согласуется как с международными данными [24,25], так и с результатами российских исследований [26,27]. Принципиально важным является вывод о том, что территориальное неравенство в приверженности населения профилактике в значительной мере опосредовано диспропорциями в качестве и доступности медицинских услуг. Согласно анализу И.Шейнман и соавт. [28], структурные и ресурсные различия региональных систем здравоохранения создают объективные барьеры для пациентов, однако опыт внедрения стандартизированных инструментов оценки качества (HCAHPS), описанный L.A. Giordano и соавт. [29], доказывает, что мониторинг опыта пациента делает эти различия потенциально управляемыми. Выявленная дифференциация удовлетворенности также согласуется с закономерностью, описанной В.А. Корниловичем [30]: восприятие населением эффективности государственных программ детерминировано уровнем модернизированности региона. Это обосновывает необходимость перехода от унифицированных подходов к дифференцированному выбору методов управленческого воздействия при реализации профилактических программ на региональном уровне.

Анализ чувствительности подтвердил устойчивость результатов к методу агрегации индекса: при нормализации компонентов и при блочном равновзвешивании корреляции с выполнением плана сохранялись значимыми (r = 0,594 и 0,589), ранговый порядок регионов оставался практически неизменным (ρ ≥ 0,973), а классификация по группам удовлетворенности не изменилась.

Ограничения исследования. Поперечный дизайн не позволяет устанавливать причинно-следственные связи. Онлайн-формат опроса может ограничивать репрезентативность в отношении лиц с низким уровнем цифровой грамотности. Данные об участии в диспансеризации основаны на самоотчете, что может вести к переоценке реального охвата. Дальнейшие исследования должны включать проспективный дизайн и сопоставление со статистическими данными.

Заключение

В настоящем исследовании разработан и валидирован интегральный индекс удовлетворенности диспансеризацией, агрегирующий восемь компонентов качества профилактической помощи с позиции пациента. Индекс демонстрирует выраженную территориальную вариабельность в диапазоне от −0,073 до +0,741 и статистически значимую положительную корреляцию с выполнением плана диспансеризации (r = 0,597; p = 0,012), что подтверждает его критериальную валидность как инструмента оценки организационного качества реализации программы. Отсутствие связи индекса с охватом программой указывает на то, что удовлетворенность населения определяется не количественными, а качественными параметрами профилактической помощи.

Компонентный анализ установил, что наибольшие межрегиональные различия определяются тремя управляемыми доменами: содержательностью процедуры (Δ = 1,224), доступностью узких специалистов (Δ = 1,047) и информационной новизной результатов (Δ = 0,982). Максимальный разрыв по домену содержательности свидетельствует о том, что восприятие диспансеризации как формальной процедуры является ключевым барьером в регионах с низкими показателями удовлетворенности. Доступность узких специалистов остается наиболее проблемным доменом интегрального индекса даже в группе регионов с высокой удовлетворенностью (абсолютные значения компонента Q7_inv остаются умеренными), что свидетельствует о системном характере кадровых ограничений в первичном звене. При этом часть неудовлетворенности может быть связана не столько с реальными ресурсами, сколько с нарушением требований Порядка, утвержденного приказом Минздрава России № 404н: пациенты с выявленными показаниями нередко не получают направлений на профильные консультации и исследования, что де‑факто формирует ощущение труднодоступности специалистов на уровне маршрутизации, даже при формальном наличии необходимых штатных единиц и мощностей первичного звена. Различия в информационной новизне отражают неравенство в качестве постдиагностического консультирования и персонализации обратной связи. При этом правовая грамотность (знание о праве на оплачиваемый день) остается инвариантной между группами регионов (Δ ≈ 0), что свидетельствует о формировании данного компонента на федеральном уровне и подтверждает способность индекса дифференцировать именно региональную специфику организации программы.

Результаты многофакторного анализа показали, что социально-экономический градиент приверженности частично опосредуется через различия в качестве и доступности программы, что открывает возможности для целенаправленных управленческих вмешательств, направленных на снижение неравенства. Интегральный индекс сохранял независимый вклад в прогноз участия в диспансеризации даже после учета социально-демографических характеристик и отдельных компонентов качества, что подтверждает его способность измерять уникальную составляющую опыта пациента.

Полученные результаты позволяют рекомендовать использование интегрального индекса удовлетворенности как управленческого инструмента мониторинга качества диспансеризации на региональном уровне наряду с традиционными показателями охвата и выявляемости заболеваний, что соответствует международным трендам пациент-ориентированного управления здравоохранением. Дальнейшие исследования должны быть направлены на разработку целевых значений индекса, апробацию управленческих вмешательств по приоритетным доменам неудовлетворенности и оценку динамики индекса в проспективном дизайне.

Библиография

1. Драпкина О.М., Концевая А.В., Калинина А.М. и др. Профилактика хронических неинфекционных заболеваний в Российской Федерации. Национальное руководство 2022. Кардиоваскулярная терапия и профилактика. 2022;21(4):3235. DOI:10.15829/1728-8800-2022-3235
2. Об утверждении Порядка проведения профилактического медицинского осмотра и диспансеризации определённых групп взрослого населения: приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 27 апреля 2021 г. № 404н.
3. Федеральный фонд обязательного медицинского страхования. Отчёт о результатах деятельности за 2024 год. Москва: ФФОМС; 2025.
4. Потапчик ЕГ, Романов АС, Чесноков АА. Организационные барьеры развития первичной амбулаторной помощи в России. Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины. 2018;26(4):221-226.
5. Shishkin S, Sheiman I, Vlassov V, et al. Structural changes in the Russian health care system: do they match European trends? Health Economics Review 2022;12:29. DOI:10.1186/s13561-022-00373-z
6. Тюфилин Д.С., Никитина А.А., Кильдиярова Н.В., Сулейманова М.А. Удовлетворённость медицинской помощью и социально-экономический статус: анализ данных крупного социологического исследования в России. Вопросы организации и информатизации здравоохранения 2023;(4):25-39. DOI: 10.47619/2713-2498.zm.2023.v4.25-39
7. Кобякова О.С., Кольцова Е.В., Артамонов Р.Г. Инструменты и показатели оценки удовлетворённости пациентов: систематический обзор. Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины 2016;24(3):132-138.
8. Elliott M.N., Zaslavsky A.M., Goldstein E, et al. Effects of survey mode, patient mix, and nonresponse on CAHPS hospital survey scores. Health Services Research. 2009;44(2 Pt1):501-518. DOI:10.1111/j.1475-6773.2008.00914.x
9. Чаргазия О.Э., Силецкий А.В., Арбатская Ю.А. Валидация однофакторного опросника удовлетворённости медицинской помощью на российской выборке. Вопросы организации и информатизации здравоохранения. 2023;(2):5-18.
10. OECD/European Union/Joint Research Centre. Handbook on Constructing Composite Indicators: Methodology and User Guide. Paris: OECD Publishing; 2008. DOI:10.1787/9789264043466-en
11. Минздрав России. Обобщённые результаты социологических исследований в сфере здравоохранения. Москва; 2015.
12. Минздрав России. Здравоохранение в России глазами пациента: итоги социологического исследования. Москва; 2024.
13. Perez-Ferrer C, McCutchan GM, Quinn-Scoggins HD, et al. A systematic review of people’s experiences and satisfaction with colorectal cancer screening. European Journal of Cancer Care 2021;30(5):e13460. DOI:10.1111/ecc.13460
14. Дроздова ЛЮ, Иванова ЕС, Егоров ВА, и др. Анализ ресурсов структур медицинской профилактики. Профилактическая медицина. 2023;26(11):22-28. DOI:10.17116/profmed20232611122
15. Дроздова Л.Ю., Калинина А.М., Иванова Е.С. и др. Анализ кадровых ресурсов структур медицинской профилактики по итогам 2023 года. Профилактическая медицина 2024;27(10):45-51. DOI:10.17116/profmed20242710145
16. Чукавина АВ, Выскочков ВС, Тюфилин ДС, и др. Барьеры доступности и организационные барьеры при получении медицинской помощи пожилыми людьми. Новости геронтологии 2024;(4):296-304. DOI:10.37586/2686-8636-4-2024-296-304
17. Димова ОА, Ступак ВС, Яровенко АМ. Удовлетворённость населения организацией углублённой диспансеризации взрослого населения с оценкой профилактической активности граждан на примере городской поликлиники. Здравоохранение Дальнего Востока 2024;(4):42-46. DOI:10.33454/1728-1261-2024-4-42-46
18. Драпкина О.М., Дроздова Л.Ю., Иванова Е.С., Егоров В.А., Раковская Ю.С. Методические рекомендации по организации оптимальных схем маршрутизации пациентов с целью выявления онкологической патологии в условиях профилактического медицинского осмотра и диспансеризации определённых групп взрослого населения с учётом региональных особенностей. Москва: ФГБУ «НМИЦ терапии и профилактической медицины» Минздрава России; 2023. 17 с.
19. Saving lives, spending less: a strategic response to noncommunicable diseases. Geneva: World Health Organization; 2018.
20. Drapkina O, Molosnov A, Tyufilin D, et al. Measuring Navigational Health Literacy in Russia: Validation of the HLS19-NAV-RU. International Journal of Environmental Research and Public Health 2025;22(2):156. DOI:10.3390/ijerph22020156
21. Marmot M. Social determinants of health inequalities. The Lancet. 2005;365(9464):1099-1104. DOI:10.1016/S0140-6736(05)71146-6
22. Woods NF, Heidari A. Sex differences in health status: Toward understanding the basis for mortality and morbidity differences. Western Journal of Nursing Research. 2003;25(3):283-300. DOI:10.1177/0193945903025003001
23. World Health Statistics 2019: Monitoring health for the SDGs. Geneva: World Health Organization; 2019.
24. Meyer S, Ward PR, Jiwa M. Does lower socio-economic status increase health care use? A systematic review of studies developed in nations with universal health care systems. Health and Social Care in the Community 2012;20(1):1-14. DOI:10.1111/j.1365-2524.2011.01019.x
25. Health at a Glance 2023: OECD Indicators. Paris: OECD Publishing; 2023. DOI:10.1787/7a7afb35-en
26. Решетников А.В. Медицина и общество: социология здоровья, болезни и лечения. Москва: ГЭОТАР-Медиа; 2012.
27. Сагитова А.А., Максимовская Н.В., Хасанова Д.А. Оценка удовлетворённости пациентов первичной медико-санитарной помощью: региональный аспект. Здравоохранение Российской Федерации 2023;67(2):154-162.
28. Sheiman I, Shishkin S, Shevsky V. The evolving Semashko model of primary health care: the case of the Russian Federation. Risk Management and Healthcare Policy 2018;11:209-220. DOI:10.2147/RMHP.S168399
29. Giordano L.A., Elliott M.N., Goldstein E, et al. Development, implementation, and public reporting of the HCAHPS survey. Medical Care Research and Review 2010;67(1):27-37. DOI:10.1177/1077558709341065
30. Корнилович В.А. Социальные детерминанты организации государственного стратегического управления. Вестник Института социологии. 2020;11(2):126-140. doi:10.19181/vis.2020.11.2.644

References

1. Drapkina OM, Kontsevaya AV, Kalinina AM, et al. Prevention of chronic non-communicable diseases in the Russian Federation. National guidelines 2022. Kardiovaskulyarnaya terapiya i profilaktika 2022;21(4):3235. DOI:10.15829/1728-8800-2022-3235
2. On approval of the Procedure for conducting preventive medical examinations and screenings for certain groups of the adult population: Order of the Ministry of Health of the Russian Federation dated April 27, 2021 No. 404n.
3. Federal Compulsory Health Insurance Fund. Report on performance results for 2024. Moscow: FFOMS; 2025.
4. Potapchik EG, Romanov AS, Chesnokov AA. Organizational barriers to the development of primary outpatient care in Russia. Problemy sotsial′noy gigiyeny, zdravookhraneniya i istorii meditsiny 2018;26(4):221-226.
5. Shishkin S, Sheiman I, Vlassov V, et al. Structural changes in the Russian health care system: do they match European trends? Health Economics Review 2022;12:29. DOI:10.1186/s13561-022-00373-z
6. Tyufilin D.S., Nikitina A.A., Kil′diyarova N.V. Satisfaction with medical care and socioeconomic status: analysis of data from a large sociological survey in Russia. Voprosy organizatsii i informatizatsii zdravookhraneniya 2023;(4):25-39. DOI: 10.47619/2713-2498.zm.2023.v4.25-39
7. Kobyakova O.S., Kol′tsova E.V., Artamonov R.G. Patient satisfaction assessment tools and indicators: a systematic review. Problemy sotsial′noy gigiyeny, zdravookhraneniya i istorii meditsiny 2016;24(3):132-138.
8. Elliott M.N., Zaslavsky A.M., Goldstein E, et al. Effects of survey mode, patient mix, and nonresponse on CAHPS hospital survey scores. Health Services Research. 2009;44(2 Pt1):501-518. DOI:10.1111/j.1475-6773.2008.00914.x
9. Chargaziya O.E., Siletskiy A.V., Arbatskaya YU.A. Validation of a single-factor questionnaire of satisfaction with medical care on a Russian sample. Voprosy organizatsii i informatizatsii zdravookhraneniya 2023;(2):5-18.
10. OECD/European Union/Joint Research Centre. Handbook on Constructing Composite Indicators: Methodology and User Guide. Paris: OECD Publishing; 2008. DOI:10.1787/9789264043466-en
11. Ministry of Health of the Russian Federation. Generalized results of sociological research in the field of health care. Moscow; 2015.
12. Ministry of Health of Russia. Healthcare in Russia through the eyes of a patient: results of a sociological study. Mosco; 2024.
13. Perez-Ferrer C, McCutchan GM, Quinn-Scoggins HD, et al. A systematic review of people’s experiences and satisfaction with colorectal cancer screening. European Journal of Cancer Care 2021;30(5):e13460. DOI:10.1111/ecc.13460
14. Drozdova LYU, Ivanova YeS, Yegorov VA et al. Analysis of resources of medical prevention structures. Profilakticheskaya meditsina 2023;26(11):22-28. DOI:10.17116/profmed20232611122
15. Drozdova L.YU., Kalinina A.M., Ivanova E.S. et al. Analysis of human resources of medical prevention structures based on the results of 2023. Profilakticheskaya meditsina 2024;27(10):45-51. DOI:10.17116/profmed20242710145
16. Chukavina AV, Vyskochkov VS, Tyufilin DS, et al. Barriers to accessibility and organizational barriers to medical care for the elderly. Novosti gerontologii 2024;(4):296-304. DOI:10.37586/2686-8636-4-2024-296-304
17. Dimova OA, Stupak VS, Yarovenko AM. Satisfaction of the population with the organization of in-depth medical examination of the adult population with an assessment of the preventive activity of citizens using the example of a city polyclinic. Zdravookhraneniye Dal′nego Vostoka 2024;(4):42-46. DOI:10.33454/1728-1261-2024-4-42-46
18. Drapkina O. M., Drozdova L. Yu., Ivanova E. S., Egorov V. A., Rakovskaya Yu. S. Methodological recommendations for organizing optimal patient routing schemes for identifying oncological pathology during preventive medical examinations and clinical screening of certain groups of the adult population, taking into account regional characteristics. Moscow: Federal State Budgetary Institution "National Medical Research Center for Therapy and Preventive Medicine" of the Ministry of Health of the Russian Federation; 2023. 17 p.
19. Saving lives, spending less: a strategic response to noncommunicable diseases. Geneva: World Health Organization; 2018.
20. Drapkina O, Molosnov A, Tyufilin D, et al. Measuring Navigational Health Literacy in Russia: Validation of the HLS19-NAV-RU. International Journal of Environmental Research and Public Health 2025;22(2):156. DOI:10.3390/ijerph22020156
21. Marmot M. Social determinants of health inequalities. The Lancet. 2005;365(9464):1099-1104. DOI:10.1016/S0140-6736(05)71146-6
22. Woods NF, Heidari A. Sex differences in health status: Toward understanding the basis for mortality and morbidity differences. Western Journal of Nursing Research. 2003;25(3):283-300. DOI:10.1177/0193945903025003001
23. World Health Statistics 2019: Monitoring health for the SDGs. Geneva: World Health Organization; 2019.
24. Meyer S, Ward PR, Jiwa M. Does lower socio-economic status increase health care use? A systematic review of studies developed in nations with universal health care systems. Health and Social Care in the Community 2012;20(1):1-14. DOI:10.1111/j.1365-2524.2011.01019.x
25. Health at a Glance 2023: OECD Indicators. Paris: OECD Publishing; 2023. DOI:10.1787/7a7afb35-en
26. Reshetnikov AV. Medicine and Society: Sociology of Health, Disease, and Treatment. Moscow: GEOTAR-Media; 2012.
27. Sagitova A.A., Maksimovskaya N.V., Khasanova D.A. Assessing patient satisfaction with primary health care: A regional perspective. Zdravookhraneniye Rossiyskoy Federatsii 2023;67(2):154-162.
28. Sheiman I, Shishkin S, Shevsky V. The evolving Semashko model of primary health care: the case of the Russian Federation. Risk Management and Healthcare Policy 2018;11:209-220. DOI:10.2147/RMHP.S168399
29. Giordano L.A., Elliott M.N., Goldstein E, et al. Development, implementation, and public reporting of the HCAHPS survey. Medical Care Research and Review 2010;67(1):27-37. DOI:10.1177/1077558709341065
30. Kornilovich V.A. Social determinants of the organization of state strategic management. Vestnik Instituta sotsiologii 2020;11(2):126-140. doi:10.19181/vis.2020.11.2.644

Дата поступления: 06.03.2026

Приложение 1

АНКЕТА ОЦЕНКИ ДОСТУПНОСТИ И КАЧЕСТВА ПРОВЕДЕНИЯ ДИСПАНСЕРИЗАЦИИ

Уважаемые граждане!

Приглашаем Вас принять участие в социологическом опросе, посвященном вопросам доступности и качества проведения диспансеризации. Ваши ответы, как и ответы всех участвующих в опросе, будут использованы только в обобщенном виде, а полученные результаты позволят повысить качество проведения диспансеризации.

Основная часть анкеты

1. Проходили ли Вы диспансеризацию в своей поликлинике за последние 5 лет?

• Да
• Нет
• Не знаю, что это такое

2. Как часто Вы обращаетесь в свою районную поликлинику?

• Один раз в месяц и более
• Несколько раз в год
• Не обращался более года

3. Согласны ли Вы со следующим утверждением: «Диспансеризация позволяет выявить серьезные заболевания»?

• Не согласен
• Скорее не согласен
• Затрудняюсь ответить
• Скорее согласен
• Абсолютно согласен

4. Согласны ли Вы со следующим утверждением: «Прохождение диспансеризации требует слишком много времени»?

• Не согласен
• Скорее не согласен
• Затрудняюсь ответить
• Скорее согласен
• Абсолютно согласен

5. Согласны ли Вы со следующим утверждением: «В результате прохождения диспансеризации врач не скажет мне ничего нового о моем здоровье»?

• Не согласен
• Скорее не согласен
• Затрудняюсь ответить
• Скорее согласен
• Абсолютно согласен

6. Согласны ли Вы со следующим утверждением: «Диспансеризация проводится формально, "для галочки"»?

• Не согласен
• Скорее не согласен
• Затрудняюсь ответить
• Скорее согласен
• Абсолютно согласен

7. Согласны ли Вы со следующим утверждением: «Диспансеризацию проводит врач-терапевт, а к "узкому" специалисту при диспансеризации не попадешь»?

• Не согласен
• Скорее не согласен
• Затрудняюсь ответить
• Скорее согласен
• Абсолютно согласен

8. Знаете ли Вы о том, что работодатель обязан предоставить оплачиваемый день (дни) для прохождения диспансеризации?

• Да
• Да, но не уверен, что мой работодатель на это согласится
• Нет, впервые об этом слышу

9. Как Вы считаете, достаточно ли информации о том, зачем нужна диспансеризация и как она проводится, в СМИ, сети Интернет, в поликлинике?

• Достаточно
• Информация есть, но не отвечает на все вопросы
• Недостаточно

10. Доверяете ли Вы компетенции врачей в поликлинике?

• Да
• Не всегда
• Нет

11. Как Вы можете оценить исследования, которые включены в программу диспансеризации? (возможны несколько ответов)

• Важны для выявления серьезных заболеваний
• Имеют серьезное научное обоснование
• Соответствуют современному уровню развития медицины
• Имеют слишком общий характер, не учитывают индивидуальные особенности человека
• Не всегда безболезненны или вызывают неприятные ощущения
• Бессмысленны или цель их проведения неочевидна

Социально-демографические сведения

Просим Вас немного рассказать о себе:

12. Регион Вашего проживания? (укажите регион)

13. Ваш пол?

• Мужской
• Женский

14. Ваш возраст (укажите полное число лет)

15. Ваше образование

• Среднее общее
• Среднее специальное
• Незаконченное высшее
• Бакалавриат
• Магистратура/специалитет
• Аспирантура

16. Ваш уровень дохода?

• Не хватает денег даже на еду
• Хватает на еду, но не хватает на покупку одежды и обуви
• Хватает на одежду и обувь, но не хватает на покупку мелкой бытовой техники
• Хватает денег на различные покупки, но покупка дорогих вещей (компьютера, стиральной машины, холодильника) требует кредита
• Хватает денег на все, а на покупку квартиры, машины, дачи необходимо накапливать денежные средства
• Могу позволить себе все

17. Ваше нынешнее семейное положение

• Женат/замужем
• Холост/не замужем
• Разведен/разведена
• Гражданский брак
• Другое

Дополнительные комментарии

Благодарим Вас за участие в опросе. Ваше мнение крайне важно для нас! Если у Вас есть какая-либо информация по поводу диспансеризации, которую Вы хотите поделиться, просим Вас написать об этом:

Спасибо за участие в опросе!

Добавить комментарий

Пожалуйста оставляйте комментарии только по теме. Вы можете оставить свой комментарий любым браузером кроме Internet Explorer старше 6.0
Имя:
E-mail
Комментарий:
Код:*