DOI: 10.21045/2071-5021-2026-72-4-19

¹Ахмадеева Л.Р., ²Шамуратов М.Н., ¹Липатова Е.Е., ³Хох И.Р., ²Розанова Л.Ф., ²Бахитова Р.Х., ²Лакман И.А.
¹Башкирский государственный медицинский университет, Уфа, Россия
²Уфимский университет науки и технологий, Уфа, Россия
³Центральная клиническая психиатрическая больница им. Ф.А. Усольцева, Москва, Россия

Аннотация

Актуальность. Изучение гендерных и профессиональных особенностей восприятия этических норм в медицине имеет высокую социально-практическую значимость. Выявления различий в этических установках позволяет дифференцировать образовательные подходы и повысить качество взаимодействия медицинских работников с пациентами, что особенно важно в условиях трансформации здравоохранения и роста требований к этической грамотности специалистов.

Цель. Выявить и сравнить гендерные и профессиональные особенности восприятия конкретных этических норм медицинской практики среди студентов медицинского вуза, работников здравоохранения и лиц, не связанных с медициной (на примере г. Уфы).

Материалы и методы. Проведено кросс-секционное онлайн исследование с участием 455 респондентов (студенты – 46,2%, медработники – 20,9%, немедицинские работники – 32,9%). Для сбора данных использовался структурированный онлайн-опросник, состоящий из 26 вопросов, среди которых 6 вопросов носили демографический характер и предназначались для характеристики выборки (пол, возраст, место рождения/проживания, уровень образования, место работы) и 20 вопросов представляли собой утверждения, отражающие конкретные этические дилеммы в медицинской практике. В дальнейшем анализе и представлении результатов рассматривались только ответы на 20 вопросов этического содержания, так как именно они соответствуют цели исследования. Демографические переменные использовались для стратификации выборки и межгруппового сравнения. Для оценки согласия с этическими утверждениями использовалась шкала Ликерта. Статистический анализ включал описательную статистику и критерий χ² (с поправкой Йейтса при необходимости).

Результаты. Из 20 вопросов опросника статистически значимые различия выявлены по пяти этическим аспектам. Мужчины чаще соглашались с сокрытием смертельного диагноза (особенно среди немедицинских работников, p<0,001) и реже отвергали лечение агрессивных пациентов. Женщины чаще давали категоричные ответы, тогда как мужчины чаще выбирали ответ «Скорее согласен». При этом по большинству этических норм (конфиденциальность, информированное согласие, равное отношение) наблюдается консенсус независимо от пола и профессии. Выводы. Восприятие ключевых этических дилемм существенно отличается в зависимости от пола и профессионального статуса в выборке г. Уфы. Полученные данные не предполагают изменения фундаментальных принципов биоэтики, но обосновывают целесообразность дифференциации образовательных подходов и коммуникативных треннингов в медицинском вузе и системе непризывного медицинского образования с учётом выявленных гендерно-профессиональных паттернов.

Область применения результатов. Результаты применимы преимущественно к локальному контексту и требуют проверки в межрегиональных исследованиях.

Ключевые слова: медицинская этика; гендерные различия; профессиональные группы; кросс-секционное исследование; восприятие этических норм.

Контактная информация: Лакман Ирина Александровна, email: Этот e-mail защищен от спам-ботов. Для его просмотра в вашем браузере должна быть включена поддержка Java-script
Финансирование. Исследование не имело спонсорской поддержки.
Конфликт интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов в связи с публикацией данной статьи.
Соблюдение этических стандартов. Электронное согласие участника на проведение опроса и обработку полученных сведений было получено до начала опроса.
Для цитирования: Ахмадеева Л.Р., Шамуратов М.Н., Липатова Е.Е., Хох И.Р., Розанова Л.Ф., Бахитова Р.Х., Лакман И.А. Восприятие этических норм медицинской практики: гендерные и профессиональные особенности по данным кросс-секционного опроса в г. Уфе. Социальные аспекты здоровья населения [сетевое издание] 2026;

PERCEPTION OF ETHICAL NORMS IN MEDICAL PRACTICE: GENDER AND PROFESSIONAL CHARACTERISTICS BASED ON A CROSS-SECTIONAL SURVEY IN UFA, RUSSIA
¹Akhmadeeva LR, ²Shamuratov MN, ¹Lipatova EE, ³Khokh IR, ²Rozanova LF, ²Bakhitova RKh, ²Lakman IA
¹Bashkir State Medical University, Ufa, Russia
²Ufa University of Science and Technology, Ufa, Russia
³F.A. Usoltsev Central Clinical Psychiatric Hospital, Moscow, Russia

Abstract

Significance. Investigating gender- and profession-specific features in the perception of medical ethical norms holds significant social and practical value. Identifying differences in ethical attitudes enables the differentiation of educational strategies and enhances the quality of healthcare provider–patient interactions, which is particularly crucial amid ongoing healthcare transformations and increasing demands for the ethical literacy of medical professionals.

Purpose. To identify and compare gender- and profession-specific differences in the perception of specific medical ethical norms among medical students, healthcare workers, and non-medical professionals (using the city of Ufa as a case study).

Material and methods. A cross-sectional online survey was conducted involving 455 participants (medical students: 46.2%, healthcare workers: 20.9%, non-medical professionals: 32.9%). Data were collected using a structured 26-item online questionnaire, comprising 6 demographic items for sample characterization (gender, age, birth/residence location, education level, workplace) and 20 statements reflecting specific ethical dilemmas in medical practice. Subsequent analysis and reporting focused exclusively on the 20 ethical items, as they directly align with the study objective. Demographic variables were used for sample stratification and intergroup comparison. Agreement with ethical statements was assessed using a Likert scale. Statistical analysis included descriptive statistics and the chi-square (χ²) test, with Yates’ correction applied where appropriate.

Results. Among the 20 ethical questions, statistically significant gender differences were identified in five aspects. Men were more likely to agree with concealing a terminal diagnosis (particularly among non-medical respondents, p<0.001) and less likely to oppose treating aggressive patients. Women tended to provide more definitive responses, whereas men more frequently selected “Somewhat agree.” Conversely, a broad consensus was observed across most fundamental ethical principles (confidentiality, informed consent, and equitable treatment), regardless of gender or professional background.

Conclusion. The perception of key ethical dilemmas varies significantly according to the gender and professional status of respondents in the Ufa sample. These findings do not suggest a need to alter fundamental bioethical principles but rather support the differentiation of educational approaches and communication training within medical curricula and continuing medical education, tailored to the identified gender- and profession-specific patterns.

Scope of Application. The results are primarily applicable to the local context and warrant verification through multicenter studies.

Keywords: medical ethics; gender differences; professional groups; cross-sectional study; perception of ethical norms.

Corresponding author: Irina A Lakman, email:  Этот e-mail защищен от спам-ботов. Для его просмотра в вашем браузере должна быть включена поддержка Java-script
Information about authors:
Akhmadeeva LR, https://orcid.org/0000-0002-1177-6424
Shamuratov MN, https://orcid.org/0009-0004-1194-2199
Lipatova EE, https://orcid.org/0000-0003-2588-3033
Khokh IR, https://orcid.org/0000-0002-1072-7268
Rozanova LF, https://orcid.org/0000-0001-8103-2247
Bakhitova RKh, https://orcid.org/0000-0002-7237-4306
Lakman IA, https://orcid.org/0000-0001-9876-9202
Acknowledgments. The study had no sponsorship.
Compliance with ethical standards. The electronic consent of the participant to conduct the survey and to process the information obtained was obtained prior to the start of the survey.
For citation: Akhmadeeva L.R., Shamuratov M.N., Lipatova E.F., Khokh I.R., Rozanova L.F., Bakhitova R.Kh., Lakman I.A. Ethics in doctor-patient communication: results of a cross-sectional survey of the medical and non-medical community. Social'nye aspekty zdorov'a naselenia [serial online] 2026; (In Rus).

Введение

Значение медицинской этики как системы моральных принципов, регулирующих профессиональную деятельность работников здравоохранения, невозможно переоценить. Она выполняет ключевую роль в формировании ориентиров для принятия решений, которые непосредственно влияют на жизнь и здоровье людей [1]. Медицинская этика помогает врачам и медицинскому персоналу ориентироваться в сложных ситуациях, обеспечивая соблюдение нравственных норм и поддержание высокого уровня доверия между пациентом и специалистом.

Современная медицинская этика базируется на четырёх фундаментальных принципах, служащих основой разрешения этических дилемм в клинической практике [2]. Это уважение автономии пациента, принцип "не навреди" (primum non nocere), благодеяние и справедливость. Принцип уважения автономии требует получения информированного согласия пациента на медицинское вмешательств, что позволяет учитывать личные взгляды и выбор каждого человека [3]. Принцип справедливости подразумевает равномерное распределение медицинских ресурсов, что особенно важно в условиях ограниченных возможностей системы здравоохранения. Благодеяние направлено на активное содействие улучшению состояния пациента, а принцип «не навреди» предписывает избегать действий, которые могут причинить вред.

Но современные глобальные изменения в мире трансформируют как сами принципы медицинской этики, так и отношение к ним со стороны молодого поколения врачей. Цифровизация клинической практики и трансформация коммуникационных каналов между врачом и пациентом ставят новые вопросы в области информирования конфиденциальности и профессиональных границ (4). Смена поколений в медицинском сообществе сопровождается эволюцией ценностных ориентиров: студенты-медики демонстрируют более вариативные этические установки, которые постоянно дифференцируются по мере получения клинического опыта и профессиональной специализации (5). Молодое поколение медиков часто по-новому интерпретирует этические нормы что требует адаптации образовательных и организационных подходов (6). Кроме того, рост социальной и культурной неоднородности требует от врачей контекстуального применения этических принципов, что может по-разному отражаться на восприятии профессиональной роли в зависимости от профессионального статуса и демографических характеристик респондентов (7). При этом не исключается что отношение к этическим принципам врача определяется его половой принадлежностью: у женщин и мужчин могут быть разные взгляды на одни и те же этические проблемы, например, связанные с романтической связью врача и пациента (8). Для проверки таких связей основным методом до сих пор является анкетирование на основе валидированного опросника (9).

Целью данного исследования является выявление гендерных и межгрупповых различий в восприятии конкретных этических дилемм (сокрытие диагноза, допустимость романтических отношений, бескорыстная передача опыта, лечение без согласия родителей, отказ в помощи агрессивному пациенту) среди трёх профессиональных категорий респондентов: студентов медицинских ВУЗа, работников здравоохранения и людей, не связанных с медициной (на примере г. Уфы).

Научная новизна исследования заключается в проведении комплексного, эмпирического анализа восприятия конкретных клинико-этических дилемм тремя целевыми группами (студенты-медики, практикующие работники здравоохранения, лица, не связанные с медициной) с учётом гендерного фактора на примере г. Уфы. В региональном контексте впервые показано, что несмотря на выраженный консенсус по базовым принципам биоэтики в «серых зонах» клинической практики (сокрытие терминального диагноза, допустимость отказа в помощи агрессивному пациенту, соблюдение профессиональных границ) выявляются статистически значимы гендерно-профессиональные паттерны, ранее не описанные для российской выборки.

Научно-практическая значимость работы определяется возможностью использования полученных эмпирических данных для дифференциации преподавания медицинской этики в медицинских ВУЗах и программ непрерывного медицинского образования. Результаты позволяют обосновать разработку целевых образовательных модулей, учитывающих этап профессионального становления и гендерные особенности восприятия этических норм, что способствует повышению качества взаимодействия в системе «врач-пациент».

Материалы и методы

Исследование имело дизайн кросс-секционного опроса. Единицей наблюдения выступал отдельный респондент, полностью заполнивший анкету. Объектом исследования являлись профессиональные и гендерные особенности восприятия норм медицинской этики, а предметом распределение частот ответов на утверждения опросника в трёх целевых группах респондентов.

Формирование выборки осуществлялось методом доступной выборки через цифровые платформы в период с января по март 2024 года на территории г. Уфы. В исследовании принимали участие студенты 2–6 курсов ФГБОУ ВО БГМУ Минздрава России (БГМУ), работники городской клинической больницы №21 и клиники БГМУ, а также лица, не связанные с медициной (сотрудники Уфимского университета науки и технологий (УУНиТ) и ИТ-компаний).

Критерии включения: возраст ≥18 лет, добровольное согласие на участие, принадлежность к одной из трёх вышеозначенных целевых категорий. Критерии исключения: незавершённые анкеты, возраст менее 18 лет, отзыв согласия на обработку данных в ходе опроса.

Для оценки общественного и профессионального мнения использовался структурированный онлайн опросник на платформе Google Forms. Оценка степени согласия с этическими утверждения проводилась по 4-бальной шкале Ликерта: 1 – «Нет, я не согласен»; 2 – «Скорее не согласен»; 3 – «Скорее согласен»; 4 – «Да, я согласен». Опросник включал 26 вопросов, сформулированных с учётом принципов содержательной валидности. Данные собирались и хранились в полностью анонимизированном виде, персональные идентификаторы не фиксировались.

Статистическая обработка данных выполнялась в среде R Studio (версия 4.4.3, язык R). Для первичной систематизации и очистки данных использовалась среда электронных таблиц Microsoft Excel. Описательная статистика включала расчёт частот, долей, медианы и межквартального размаха (Q₁, Q₃). Для межгруппового сравнения возраста применялся критерий Краскела–Уоллиса. Сравнение частот ответов между профессиональными и гендерными группами проводилось с использованием критерия хи-квадрат (χ²), при ожидаемых частотах ≤5 применялась поправка Йейтса. Статистически значимыми считались различия при p<0,05. Ответы с пропущенными значениями были исключены из анализа для обеспечения целостности данных.

Из 20 вопросов опросника, представляющих этическое содержание, для детального представления были отобраны 5 утверждений, продемонстрировавших статистически значимые гендерные различия (χ²-тест, p <0,05) хотя бы в одной из профессиональных групп. Данный подход соответствует цели исследования – выявлению гендерно-профессиональной специфики восприятия этических дилемм. Вопросы, не показавшие значимых различий, кратко перечислены в разделе «Результаты» и интерпретируются как свидетельство консенсуса по базовым нормам.

Следует отметить, что формирование выборки с позиций доступности и удобства для респондентов, а также отсутствие априорного расчёта мощности не позволяет экстраполировать полученные результаты на генеральную совокупность за пределами г. Уфы, что является ограничением исследования и учтено при формулировке выводов.

Результаты

Всего было получено 460 ответов на опросник, но полными из них оказались 455 анкет. Выборка была неоднородной с точки зрения возраста, профессионального опыта, пола респондентов. Размах по возрасту опрашиваемых был в диапазоне 18-70 лет, с медианным возрастом 24,5 года. Среди опрашиваемых студентов медицинского вуза было 210 (46,2 %), работников здравоохранения – 95 человек (20,9 %), лиц, не являющихся медицинскими работниками, – 150 (32,9 %). В сформированных группах респондентов было значимое при p<0,001 различие в медианном возрасте согласно критерию Краскела-Уоллиса, что обусловлено проведением опроса: в группе студентов медиана возраста составила 21 год (Q₁=19, Q₃=22), в группе работников здравоохранения медиана возраста 34 года (Q₁=27, Q₃=39), в группе лиц, не являющихся медицинскими работниками, - 39 лет (Q₁=32, Q₃=45). Среди собранных полных ответов соотношение между мужчинами и женщинами было следующим: немедицинские работники 65(43,3%)/85(56,7%), работники здравоохранения 43(45,3%)/52(54,7%), студенты медицинских вузов 82(39,0%)/128(61,0%). Данное распределение не является статистически различимым согласно многокритериальному критерию: χ²=5,99, р=0,531.

Из результатов опроса получено, что разница в ответах мужчин и женщин на вопрос «Врач должен скрывать от пациента информацию о смертельном диагнозе с целью поддержания морального духа и позитивного настроя пациента» характерна в первую очередь для немедицинских работников (p<0,001): более четверти мужчин дали ответ «Да, я согласен», тогда как среди женщин такой ответ был получен лишь 1 раз (табл. 1). Для работников здравоохранения тоже имеются различия в частоте ответов: почти треть мужчин дали ответ «Да, я согласен», когда лишь 17% женщин ответила также (p=0,05). Для студентов медицинских вузов такие различия выявлены лишь в частоте категории ответов «Скорее согласен» (p=0,04), мужчины чаще выбирали данный ответ, чем женщины (табл. 1).

Таблица 1

Абсолютные и относительные частоты ответов на вопрос «Врач должен скрывать от пациента информацию о смертельном диагнозе с целью поддержания морального духа и позитивного настроя пациента»

Вопрос «Врач не должен вступать в сексуальные или романтические отношения с пациентом» показал практически одинаковое распределение ответов между мужчинами и женщинами среди всех исследуемых категорий респондентов: мужчины значимо чаще давали ответ «Да, я согласен» (p<0,01), тогда как женщины предпочитали отвечать «Скорее согласен» (p<0,05), имея некоторую неуверенность в ответе (табл. 2).

Таблица 2

Абсолютные и относительные частоты ответов на вопрос «Врач не должен вступать в сексуальные или романтические отношения с пациентом»

Ответ «Да, я согласен» на вопрос «Врач должен быть готов бескорыстно передавать свой опыт и знания коллегам» также был самым частым ответом среди всех категорий анкетируемых как мужчин, так и женщин. Единственным исключением стали значимые различия среди мужчин и женщин в частоте ответа «Нет, не согласен», мужчины отвечали чаще (p=0,033). Среди работников здравоохранения и студентов, соответствующий ответ практически не встречался (табл. 3).

Таблица 3

Абсолютные и относительные частоты ответов на вопрос «Врач должен быть готов бескорыстно передавать свой опыт и знания коллегам»

На вопрос «Врач не должен лечить ребенка без разрешения родителей» распределение ответов мужчин и женщин в группах медицинских работников и лиц, не имеющих отношения к медицине, значимо не различалось (p>0,2), таблица 4. Но среди студентов женщины значимо чаще, чем мужчины давали ответ «Нет, не согласен» на соответствующий вопрос (35% против 22%, p<0,05), таблица 4.

Таблица 4

Абсолютные и относительные частоты ответов на вопрос «Врач не должен лечить ребенка без разрешения родителей»

Ответы на вопрос «Врач не должен лечить пациента, который ведёт себя жестоко» значимо различались по частоте среди всех категорий опрашиваемых. Так лица, не имеющие отношения к медицине, мужского пола значимо реже давали ответ «Скорее согласен», чем женщины (21,5% против 53%), р<0,001 (таблица 5). Среди работников здравоохранения, мужчины реже, чем женщины отвечали «Нет, не согласен»: 25,6% против 55,8% (р<0,01). Среди студентов имелись различия по трем категориям ответов из четырех, то есть в целом отмечались существенные различия при р<0,001 в распределении ответов на этот вопрос между мужчинами и женщинами (таблица 5).

Таблица 5

Абсолютные и относительные частоты ответов на вопрос «Врач не должен лечить пациента, который ведёт себя жестоко»

Также проводили межгрупповое сравнение частоты ответов отдельно среди мужчин и среди женщин, согласно многомерному критерию, хи-квадрат. Так было выявлено, что на вопрос «Врач должен скрывать от пациента информацию о смертельном диагнозе с целью поддержания морального духа и позитивного настроя» имелись значимые различия в частоте ответов «Да, я согласен» для разных групп пациентов и среди женщин, и среди мужчин (р<0,001): работники здравоохранения чаще отвечали так, чем студенты и лица, не имеющие отношения к медицине (таблица 6). Частоты ответов на вопрос «Врач не должен вступать в сексуальные или романтические отношения с пациентом» также значимо отличались в группах анкетируемых женского и мужского пола: ответ «Да, я согласен» давали значимо чаще (р<0,01) мужчины и женщины работники здравоохранения, чем остальные категории опрашиваемых. В частоте ответов на вопрос «Врач должен быть готов бескорыстно передавать свой опыт и знания коллегам» межгрупповые значимые различия наблюдались лишь для мужчин (ответ «Нет, не согласен»). Частота ответа ««Нет, не согласен» на вопрос «Врач не должен лечить ребенка без разрешения родителей» значимо чаще преобладала у студенток (p<0,05).

На вопрос «Врач не должен лечить пациента, который ведёт себя жестоко» среди женщин выявлены значимые межгрупповые различия: работники здравоохранения и студентки медицинских вузов значимо чаще отвечали «Нет, не согласен», что отражает их большую ориентацию на принцип беспристрастного оказания медицинской помощи независимо от поведения пациента.

Таблица 6

Межгрупповые различия в частоте ответов на этические вопросы среди мужчин и женщин по профессиональным категориям

Помимо пяти вопросов, продемонстрировавших статистически значимые гендерные и/или межгрупповые различия, в опроснике содержались ещё 15 утверждений, касающихся профессиональной этики врача. По результатам сравнительного анализа частот ответов (критерий χ² с поправкой Йейтса при необходимости) статистически значимых различий (p<0,05) между мужчинами и женщинами внутри каждой профессиональной группы, а также между профессиональными группами внутри каждого пола, выявлено не было по следующим аспектам: необходимость постоянного профессионального развития врача; информирование пациента о плане лечения и возможных рисках; моральная поддержка пациента; обязанность сообщать о противоправных действиях, причинивших вред пациенту; равное отношение ко всем пациентам независимо от их личных предпочтений, готовность оказывать помощь коллегам в профессиональных затруднениях; обязанность оказывать помощь вне лечебного учреждения; оценка подарков от пациентов; допустимость саморекламы врача; рассмотрение медицинской профессии как бизнеса; обязанность пропаганды здорового образа жизни; недопустимость эвтаназии по просьбе пациента; соблюдение врачебной тайны; допустимость нарушения конфиденциальности при угрозе третьим лицам; недопустимость критики коллег в присутствии пациента.

Обсуждение полученных результатов

Проведенный анализ показал незначительные различия в ответах работников здравоохранения в зависимости от пола на вопрос, связанный с сокрытием информации от пациентов или необходимости лечения ребенка без согласия родителей, и существенные различия в ответах на вопросы о допустимости романических или сексуальных отношений между врачом и пациентом и возможности лечения пациента, проявляющего жестокость. Примечательно, что результат исследования Ali S., с соавт. (2024), проведенного на основе опроса 150 врачей, не выявил различия относительно ответов об этике в зависимости от пола анкетируемого [8]. В то же время в более раннем опросе 70 врачей, результаты которого представлены в работе Jalal S. с соавт. (2018), напротив, имеются различия в вопросах медицинской этики мужчин и женщин [9]. В социологическом исследовании, проведенном в Нигерии Ochonma O.G. с соавт. (2023), делается вывод, о том, что мужчины-врачи демонстрируют более высокий уровень соблюдения этических норм, чем женщины-врачи [10]. Возможно, во многом, такие различия можно объяснить большей эмпатией со стороны женщин-врачей, как к пациентам, так и к коллегам. Это утверждение подтверждается, например, как систематическим обзором [11], так и широким опросом, проведенным Нурмагомедовой П.М (2021) [12].

Отсутствие различий по частоте ответов на 15 вопросов из 20 свидетельствует о консенсусе среди респондентов независимо от пола и профессионального статуса в отношении базовых этических норм медицинской деятельности, что согласуется с данными международных исследований [10,13].

Существенные различия в ответах мужчин и женщин были выявлены у лиц, не связанных с медициной, по всем вопросам, кроме вопроса, связанного с возможностью лечения ребёнка. Возможно, это связанно с тем, что у потенциальных пациентов формируется собственное представление об этике врача под влиянием личного опыта, медиа дискурса и социокультурных стереотипов. При этом как, показывают исследования, сами врачи фиксируют наличие конфликта интересов в системе здравоохранения [14], что может косвенно влиять на общественное доверие и этические ожидания, формируя различные паттерны восприятия медицинской этики у мужчин и женщин.

Значимые различия в ответах студентов и студенток медицинских вузов были выявлены относительно вопроса о допустимости романтических/сексуальных отношений между пациентом и врачом (p<0,01), причем девушки больше сомневались при отрицательном ответе. Также значимо различалась частота ответов студентов и студенток на вопросы «Врач не должен лечить ребенка без разрешения родителей» и «Врач не должен лечить пациента, который ведет себя жестоко». Во многом это согласуется с результатами исследования Faihs L. с соавт. (2024), проведенного по опросу студентов Венского медицинского университета, где также были выявлены различия у респондентов разного пола: девушки имели большую неуверенность в вопросах медицинской этики [15]. Похожие результаты о наличии различий между мужчинами и женщинами в проявлении качеств служения и жертвенности, сочувствия и общения были получены на основе анализа 856 ответов студентов 5 южнокорейских медицинских вузов, проведенного Hur Y. с соавт. (2022) [16]. Примечательно, что современные исследования подтверждают, что период клинической практики выступает критическим этапом в развитии морального суждения у будущих врачей, поскольку столкновение с различными клиническими ситуациями существенно трансформирует их этические установки [17]. Этот процесс профессиональной социализации протекает неоднородно и закономерно взаимодействует с индивидуальными характеристиками обучающихся, включая гендерный фактор. В целом данная динамика согласуется с результатами более раннего исследования (2005), в котором на основе опроса 336 врачей-ординаторов было показано, что женщины проявляют статистически большую заинтересованность в изучении вопросов биоэтики, склонны к более детальному анализу этических дилемм по сравнению с мужчинами [18].

В проведенном нами исследовании выявлены существенные различия в этических установках категорий респондентов с поправкой на пол. В частности, значимые различия были выявлены в ответах на вопросы «Врач должен скрывать от пациента информацию о смертельном диагнозе с целью поддержания морального духа и позитивного настроя пациента», «Врач не должен вступать в сексуальные или романтические отношения с пациентом» и «Врач не должен лечить пациента, который ведёт себя жестоко». В целом различия в оценке этических норм между работниками здравоохранения и студентами-медиками (в том числе с коррекцией на пол) отмечаются в исследовании Elder R. с соавт. (2003), здесь авторы делают вывод о том, что медсестры склонны в этических вопросах принимать сторону пациента [19]. В новейшем исследовании Rakoczy K. с соавт. (2025) на основе опроса 173 участников, включая пациентов, студентов-медиков и врачей также подтверждается наличие различий в оценке морально-этических основ медицинской практики [20].

Область применения результатов и ограничения исследования

Полученные данные не предполагают изменения или «адаптации» фундаментальных принципов медицинской этики, которые остаются едиными для всех категорий медицинских работников м пациентов. Результаты могут быть использованы для:

1. оптимизации учебных программ по биоэтике в медицинских вузах за счёт включения дискуссий по выявленным дилеммам с учётом гендерных и профессиональных паттернов восприятия;
2. разработки целевых модулей непрерывного медицинского образования, направленных на повышение этической грамотности и развитие навыков деликатной коммуникации;
3. формирования гипотез для последующих мультицентровых исследований в области медицинской социологии.

Ограничения. Результаты настоящего кросс-секционного опроса отражают особенности восприятия этических норм медицинским и немедицинским населением г. Уфы и не могут быть автоматически экстраполированы на другие регионы РФ без проведения мультицентровых исследований. Дизайн исследования (одномоментный опрос) не позволяет установить причинно-следственные связи между полом, профессиональным статусом и этическими установками. Кроме того, в анализе не проводилась статистическая корректировка на потенциально влияющие ковариаты (возраст, клинический стаж, религиозность), что может вносить дополнительный вклад в наблюдаемые межгрупповые различия. Выборка формировалась методом добровольного участия, что не исключает наличия отбора по мотивации и социальной желательности ответов.

Заключение

В ходе проведенного исследования на основе опроса были выявлены:

1. Восприятие ключевых этических дилемм существенно различается между профессиональными группами респондентов, особенно в вопросах допустимости сокрытия терминального диагноза, отказа в помощи пациентам, проявляющим агрессию, и запрета на романтические отношения с пациентами.
2. Среди студентов медицинских вузов выявлены статистически значимые гендерные различия в оценке допустимости отказа в лечении агрессивных пациентов, романтических отношений врач–пациент, лечения несовершеннолетнего пациента без согласия родителей и сокрытия информации о смертельном диагнозе.
3. В группе работников здравоохранения также зафиксированы существенные гендерные различия в отношении лечения пациентов, ведущих себя жестоко, допустимости романтических отношений с пациентами и сокрытию информации о смертельном диагнозе.
4. Полученные данные не предполагают изменения фундаментальных принципов биоэтики, но обосновывают целесообразность дифференциации образовательных подходов и коммуникативных тренингов в системе медицинского образования с учётом выявленных гендерно-профессиональных паттернов. Результаты применимы преимущественно к локальному контексту (г. Уфа) и требуют проверки в межрегиональных исследованиях.

Библиография

1. Виноградов А.Ф. Этические принципы деятельности врача. Медицинская этика 2018; 6 (1): 17-20.
2. Хаптанова В.А., Катунцева Г.И., Манжула Д.М., Середа В.Е. Анализ причин конфликтных ситуаций между пациентами и врачами и способы их предотвращения. Биология и интегративная медицина 2025; 4 (76): 253-271. DOI: https://doi.org/10.24412/cl-34438-2025-476-253-271.
3. Гребенщикова Е.Г., Чучалин А.Г. Уважая автономию пациента: добровольное информированное согласие в современной медицине. Медицинская этика 2021; 9 (1): 12-16. DOI: https://doi.org/10.24075/medet.2021.001.
4. Kesselheim AS, et al. Generational shifts in medical professionalism and ethics: implications for curriculum design. Acad Med 2021;96(4):512-518. DOI: 10.1097/ACM.0000000000003512
5. Baird S, et al. Evolving ethical attitudes among medical students: a cross-sectional analysis of clinical training impact. J Med Ethics 2022;48(6):389-396. DOI: 10.1136/medethics-2021-107892
6. Мыльникова И.С., Мыльникова М.А., Школьникова Е.Э. Отношение молодых врачей к пациентоориентированности при оказании медицинской помощи. Медицинская этика 2024; 12 (4): 22-26. DOI: 10.24075/medet.2024.023.
7. Sullivan WM, Colby A. Teaching ethics in the modern medical curriculum: adapting to sociocultural and professional realities. Acad Med 2020;95(8):1189-1195. DOI: 10.1097/ACM.0000000000003287
8. Ali S, Majeed A, Haroon Z, Faisal K. Gender Differences in the Perception of Ethics and Civic Moral Disengagement in Medical Doctors. Journal of Education and Social Studies 2024; 5 (3): 28-34. DOI: https://doi.org/10.52223/jess.2024.5304.
9. Jalal S, Imran M, Mashood A, Younis M. Awareness about Knowledge, Attitude and Practice of Medical Ethics pertaining to Patient Care, among Male and Female Physicians Working in a Public Sector Hospital of Karachi, Pakistan - A Cross-Sectional Survey. European Journal of Environment and Public Health 2018; 2 (1): 04. DOI: https://doi.org/10.20897/ejeph/86260.
10. Ochonma OG, Chjioke UO, Ingwu JA, Nwankwor CA, Henry-Arize I. Medical ethics and compliance amongst physician groups: a self-assessed survey in a hospital in Southeast Nigeria. African Health Sciences 2023; 23 (3): 732-740. DOI: https://doi.org/10.4314/ahs.v23i3.84.
11. Nicolai J, Demmel R. The impact of gender stereotypes on the evaluation of general practitioners' communication skills: an experimental study using transcripts of physician-patient encounters. Patient Education and Counseling 2007; 69 (1-3): 200-205. DOI: https://doi.org/10.1016/j.pec.2007.08.013.
12. Нурмагомедова П.М. Качественные особенности моральных суждений мужчин и женщин по вопросам биомедицинской этики. Вестник Дагестанского государственного университета. Серия 2: Гуманитарные науки 2021; 36 (2): 123-136. DOI: https://doi.org/10.21779/2542-0313-2021-36-2-123-136.
13. Пухова Э.П., Кутумова О.Ю., Труфанов Д.О. Отношение пациентов и врачей бюджетных учреждений здравоохранения к нормам биомедицинской этики. Исследования и практика в медицине 2021; 8(1): 97-108. DOI: https://doi.org/10.17709/2409-2231-2021-8-1-10.
14. Родин А.С., Лоскутова О.Ю., Сарбашева П.А., Гришин Н.С. Исследование конфликта интересов в медицине по результатам опроса врачей. ОРГЗДРАВ: новости, мнения, обучения. Вестник ВШОУЗ 2023; 9 (3): 28-35. DOI: https://doi.org/10.33029/2411-8621-2023-9-3-28-35.
15. Faihs L, Neumann-Opitz C, Kainberger F, Druml C. Ethics teaching in medical school: the perception of medical students. Wiener klinische Wochenschrift 2024; 136 (5-6): 129-136. DOI: https://doi.org/10.1007/s00508-022-02127-7.
16. Hur Y, Yeo S, Lee K. Medical students' self-evaluation of character, and method of character education. BMC Medical Education 2022; 22 (1): 271. DOI: https://doi.org/10.1186/s12909-022-03342-6.
17. McDonald J, Graves J, Abrahams N, Thorneycroft R, Hegazi I. Moral judgement development during medical student clinical training. BMC Medical Education 2021;21:140. DOI: 10.1186/s12909-021-02572-4.
18. Roberts LW, Geppert CM, Warner TD, Green Hammond KA, Lamberton LP. Bioethics principles, informed consent, and ethical care for special populations: curricular needs expressed by men and women physicians-in-training. Psychosomatics 2005; 46 (5): 440-450. DOI: https://doi.org/10.1176/appi.psy.46.5.440
19. Elder R, Price J, Williams G. Differences in ethical attitudes between registered nurses and medical students. Nursing Ethics 2003;10(2): 149-164. DOI: https://doi.org/10.1191/0969733003ne590oa.
20. Rakoczy K, Rudno-Rudzińska J, Dąsal M. Between knowledge and hope-the relationship between the patient and the doctor. BMC Medical Ethics 2025; 26(1): 142. DOI: https://doi.org/10.1186/s12910-025-01289-z.

References

1. Vinogradov AF. Ethical principles of physician activity. Meditsinskaya etika 2018; 6(1): 17-20. (In Russ.)
2. Khaptanova VA, Katuntseva GI, Manzhula DM, Sereda VE. Analysis of the causes of conflict situations between patients and doctors and ways to prevent them. Biologiya i integrativnaya meditsina 2025; 4(76): 253-271. DOI: https://doi.org/10.24412/cl-34438-2025-476-253-271. (In Russ.)
3. Grebenshchikova EG, Chuchalin AG. Respecting the patient's autonomy: voluntary informed consent in modern medicine. Meditsinskaya etika 2021; 9(1): 12-16. DOI: https://doi.org/10.24075/medet.2021.001. (In Russ.)
4. Kesselheim AS, et al. Generational shifts in medical professionalism and ethics: implications for curriculum design. Acad Med 2021;96(4):512-518. DOI: 10.1097/ACM.0000000000003512.
5. Baird S, et al. Evolving ethical attitudes among medical students: a cross-sectional analysis of clinical training impact. J Med Ethics 2022;48(6):389-396. DOI: 10.1136/medethics-2021-107892.
6. Mylnikova IS, Mylnikova MA, Shkolnikova EE. Attitude of young doctors to patient-centeredness in the provision of medical care. Meditsinskaya etika 2024; 12 (4): 22-26. DOI: https://doi.org/10.24075/medet.2024.023. (In Russ.).
7. Sullivan WM, Colby A. Teaching ethics in the modern medical curriculum: adapting to sociocultural and professional realities. Acad Med 2020;95(8):1189-1195. DOI: 10.1097/ACM.0000000000003287.
8. Ali S, Majeed A, Haroon Z, Faisal K. Gender Differences in the Perception of Ethics and Civic Moral Disengagement in Medical Doctors. Journal of Education and Social Studies 2024; 5 (3): 28-34. DOI: https://doi.org/10.52223/jess.2024.5304.
9. Jalal S, Imran M, Mashood A, Younis M. Awareness about Knowledge, Attitude and Practice of Medical Ethics pertaining to Patient Care, among Male and Female Physicians Working in a Public Sector Hospital of Karachi, Pakistan - A Cross-Sectional Survey. European Journal of Environment and Public Health 2018; 2 (1): 04. DOI: https://doi.org/10.20897/ejeph/86260.
10. Ochonma OG, Chjioke UO, Ingwu JA, Nwankwor CA, Henry-Arize I. Medical ethics and compliance amongst physician groups: a self-assessed survey in a hospital in Southeast Nigeria. African Health Sciences 2023; 23 (3): 732-740. DOI: https://doi.org/10.4314/ahs.v23i3.84.
11. Nicolai J, Demmel R. The impact of gender stereotypes on the evaluation of general practitioners' communication skills: an experimental study using transcripts of physician-patient encounters. Patient Education and Counseling 2007; 69 (1-3): 200-205. DOI: https://doi.org/10.1016/j.pec.2007.08.013.
12. Nurmagomedova P.M. Qualitative Features of Moral Judgments of Men and Women on Issues of Biomedical Ethics. Vestnik Dagestanskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya 2: Gumanitarnyye nauki 2021; 36 (2): 123-136. DOI: https://doi.org/10.21779/2542-0313-2021-36-2-123-136. (In Russ.)
13. Pukhova EP, Kutumova OYu, Trufanov DO. Attitude of patients and doctors of budgetary healthcare institutions to the norms of biomedical ethics. Issledovaniya i praktika v meditsine 2021; 8(1): 97-108. DOI: https://doi.org/10.17709/2409-2231-2021-8-1-10. (In Russ.)
14. Rodin AS, Loskutova OYu, Sarbasheva PA, Grishin NS. A study of conflicts of interest in medicine based on the results of a survey of doctors. ORGZDRAV: novosti, mneniya, obucheniya. Vestnik VSHOUZ 2023; 9 (3): 28-35. DOI: https://doi.org/10.33029/2411-8621-2023-9-3-28-35. (In Russ.)
15. Faihs L, Neumann-Opitz C, Kainberger F, Druml C. Ethics teaching in medical school: the perception of medical students. Wiener klinische Wochenschrift 2024; 136 (5-6): 129-136. DOI: https://doi.org/10.1007/s00508-022-02127-7.
16. Hur Y, Yeo S, Lee K. Medical students' self-evaluation of character, and method of character education. BMC Medical Education 2022; 22 (1): 271. DOI: https://doi.org/10.1186/s12909-022-03342-6.
17. McDonald J, Graves J, Abrahams N, Thorneycroft R, Hegazi I. Moral judgement development during medical student clinical training. BMC Medical Education 2021;21:140. DOI: 10.1186/s12909-021-02572-4.
18. Roberts LW, Geppert CM, Warner TD, Green Hammond KA., Lamberton L.P. Bioethics principles, informed consent, and ethical care for special populations: curricular needs expressed by men and women physicians-in-training. Psychosomatics 2005; 46 (5): 440-450. DOI: https://doi.org/10.1176/appi.psy.46.5.440
19. Elder R, Price J, Williams G. Differences in ethical attitudes between registered nurses and medical students. Nursing Ethics 2003;10(2): 149-164. DOI: https://doi.org/10.1191/0969733003ne590oa.
20. Rakoczy K, Rudno-Rudzińska J, Dąsal M. Between knowledge and hope-the relationship between the patient and the doctor. BMC Medical Ethics 2025; 26(1): 142. DOI: https://doi.org/10.1186/s12910-025-01289-z.

Дата поступления: 22.04.2026

Добавить комментарий

Пожалуйста оставляйте комментарии только по теме. Вы можете оставить свой комментарий любым браузером кроме Internet Explorer старше 6.0
Имя:
E-mail
Комментарий:
Код:*