DOI: 10.21045/2071-5021-2026-72-4-8

Григорьева Н.А.
ФГАОУ ВО «Северо-Восточный федеральный университет им. М.К. Аммосова», Якутск, Россия

Аннотация

Актуальность. Здоровье детей, проживающих в Арктической зоне Российской Федерации в условиях экстремального климата и неблагоприятной социально‑экономической среды, имеет стратегическое значение для устойчивого развития страны и требует детального анализа уровня и структуры первичной заболеваемости. Однако, при наличии международных данных о высокой заболеваемости в циркумполярных регионах, российская Арктика остаётся недостаточно изученной: отсутствие комплексных национальных сравнительных исследований и преобладание локальных работ не позволяют выявить и количественно оценить структурные диспропорции первичной заболеваемости по сравнению с общероссийскими показателями, что затрудняет обоснование приоритетов региональной политики и планирование профилактических мероприятий.

Цель. Выявить и количественно оценить структурные диспропорции в первичной заболеваемости детей и подростков Арктической зоны России по сравнению со среднероссийскими показателями за 2015–2024 гг. для определения приоритетных направлений в системе здравоохранения.

Материалы и методы. На основе данных официальной статистики (Росстат) проведён ретроспективный сравнительный анализ первичной заболеваемости по классам болезней (МКБ‑10) детского и подросткового населения Арктической зоны Российской Федерации и в целом по стране за 2015–2024 гг. Показатели заболеваемости представлены в виде медианы и межквартильного размаха (Me [IQR]). Для сравнения совокупности арктических регионов с общероссийскими данными использовался U‑критерий Манна–Уитни (p <0,05).

Результаты. Установлено статистически значимое превышение медианных уровней первичной заболеваемости в Арктической зоне Российской Федерации по сравнению с общероссийскими показателями (p <0,05). У детей 0–14 лет наиболее выраженное превышение отмечено по болезням органов дыхания: 1687,0 [1012,1; 1935,9] против 1169,6 [1146,9; 1201,0] случая на 1000 детей. Статистически значимо выше также уровни заболеваемости болезнями кожи и подкожной клетчатки, органов пищеварения, глаза и его придаточного аппарата, уха и сосцевидного отростка и новообразованиями. Среди подростков в Арктике выявлены статистически значимо (p <0,05) более высокие уровни первичной заболеваемости за счёт болезней органов дыхания, костно‑мышечной системы и соединительной ткани, глаза и его придаточного аппарата, нервной системы, а также новообразований. Отмечена высокая вариабельность показателей внутри Арктической зоны Российской Федерации (широкие межквартильные размахи, IQR).

Выводы. Сформировался неблагоприятный профиль первичной заболеваемости детского и подросткового населения Арктической зоны Российской Федерации с избирательными структурными диспропорциями по ряду ключевых классов болезней по сравнению со среднероссийскими показателями. Выявленная внутризональная неоднородность обосновывает необходимость учёта региональных различий при планировании профилактических и организационных мероприятий в субъектах, входящих в Арктической зону.

Область применения результатов. Результаты могут быть использованы для планирования ресурсов здравоохранения, а также формирования целевых профилактических программ в арктических субъектах Российской Федерации.

Ключевые слова: Арктика; Арктическая зона Российской Федерации; первичная заболеваемость детей; заболеваемость детей и подростков; сравнительный анализ

Контактная информация: Григорьева Наталья Александровна, email: Этот e-mail защищен от спам-ботов. Для его просмотра в вашем браузере должна быть включена поддержка Java-script
Финансирование. Исследование не имело спонсорской поддержки.
Конфликт интересов. Автор декларирует отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов в связи с публикацией данной статьи.
Соблюдение этических стандартов. Данный вид исследования не требует прохождения экспертизы локальным этическим комитетом.
Для цитирования: Григорьева Н.А. Структурные диспропорции первичной заболеваемости детей и подростков Арктической зоны России: сравнительный анализ с общероссийскими показателями 2015-2024 гг. Социальные аспекты здоровья населения [сетевое издание] 2026;

STRUCTURAL DISPROPORTIONS IN PRIMARY MORBIDITY AMONG CHILDREN AND ADOLESCENTS IN THE ARCTIC ZONE OF RUSSIA: COMPARATIVE ANALYSIS, 2015–2024
Grigoreva N.A.
North-Eastern Federal University named after M.K. Ammosov, Yakutsk, Russia

Abstract

Significance. The health of children living in the Arctic Zone of the Russian Federation, with its extreme climate and unfavorable socioeconomic environment, is of strategic importance for the country's sustainable development and requires a detailed analysis of the level and structure of primary morbidity. However, despite the availability of international data on high morbidity in circumpolar regions, the Russian Arctic remains understudied: the lack of comprehensive national comparative studies and the predominance of local studies make it difficult to identify and quantify structural disparities in primary morbidity compared to national averages, complicating the prioritization of regional policy and the planning of preventive measures.

Purpose. To identify and quantify structural disparities in the primary morbidity of children and adolescents in the Arctic Zone of Russia compared to national averages for 2015–2024 in order to determine priority areas for the healthcare system.

Materials and methods. A retrospective comparative analysis of primary morbidity by disease classes (ICD-10) among children and adolescents in the Arctic Zone of the Russian Federation and across the country as a whole for 2015–2024 was conducted using official statistics (Rosstat). Morbidity rates are presented as medians and interquartile ranges (IQR). The Mann–Whitney U-test was used to compare data for Arctic regions with national data (p < 0.05).

Results. A statistically significant excess of median primary morbidity rates in the Arctic Zone of the Russian Federation was found compared with national data (p < 0.05). Among children aged 0–14 years, the most pronounced excess was observed for respiratory diseases: 1687.0 [1012.1; 1935.9] versus 1169.6 [1146.9; 1201.0] cases per 1000 children. Statistically significantly higher rates of morbidity were also observed for diseases of the skin and subcutaneous tissue, gastrointestinal tract, eyes and adnexa, ears and mastoid process, and neoplasms. Among adolescents in the Arctic, statistically significantly higher rates of primary morbidity were found for diseases of the respiratory system, musculoskeletal system and connective tissue, eyes and adnexa, nervous system, and neoplasms. High variability of these indicators within the Arctic Zone of the Russian Federation (wide interquartile ranges, IQR) was noted.

Conclusions. An unfavorable primary morbidity profile has emerged among children and adolescents in the Arctic Zone of the Russian Federation, with selective structural disparities in a number of key disease classes compared to the Russian average. The identified intrazonal heterogeneity justifies the need to take regional differences into account when planning preventive and organizational measures in the regions that are part of the Arctic Zone of the Russian Federation.

Scope of application of the results. The results can be used for healthcare resource planning and the development of targeted prevention programs in the Arctic regions of the Russian Federation.

Keywords: Arctic; Arctic zone of the Russian Federation; primary childhood morbidity; childhood and adolescent morbidity; comparative analysis

Corresponding author: Natalya A. Grigorieva, email: Этот e-mail защищен от спам-ботов. Для его просмотра в вашем браузере должна быть включена поддержка Java-script
Information about author:
Grigorieva NA, https://orcid.org/0009-0000-8044-6480
Acknowledgments. The study had no sponsorship.
Competing interests. The author declare the absence of any conflicts of interest regarding the publication of this paper.
Compliance with ethical standards. This study does not require a conclusion from the Local Ethics Committee.
For citation: Grigorieva N.A. Structural disproportions in primary morbidity in children and adolescents in the Arctic zone of Russia: a comparative analysis, 2015-2024. Social'nye aspekty zdorov'a naselenia [serial online] 2026; (In Rus).

Введение

В контексте глобального общественного здоровья особое внимание уделяется уязвимым регионам, где экстремальные климатические, экологические и социально‑экономические условия формируют специфические вызовы для систем здравоохранения и паттернов заболеваемости населения [1–4]. Арктические и циркумполярные территории являются одним из наиболее показательных примеров таких регионов: здесь проблемы удалённости, хрупкости экосистем и исторического социального неравенства дополняются современными вызовами, связанными с изменением климата и трансформацией традиционного уклада жизни [2,3]. Эффективная организация медицинской помощи в этих условиях требует не только внедрения современных технологических решений, включая телемедицину, но и глубокого понимания структуры заболеваемости и социальных детерминант здоровья, особенно среди наиболее уязвимых групп населения, к которым относятся дети и подростки [4,5].

Международные исследования демонстрируют высокую нагрузку инфекционных и респираторных заболеваний, распространённость нарушений питания, дефицита микронутриентов и воздействия экотоксикантов у детей из коренных и местных сообществ арктических регионов [6–8]. В частности, в канадской Арктике у младенцев регистрируются одни из самых высоких в мире показателей госпитализаций по поводу острых респираторных инфекций [9]. В российской части Арктики также отмечаются неблагоприятные тенденции: ухудшение медико‑демографических показателей и более высокий, по сравнению со среднероссийским, уровень заболеваемости среди детей [10–13].

Несмотря на закрепление развития Арктики в качестве стратегического национального приоритета и наличие нормативных документов, предусматривающих улучшение качества жизни и здоровья населения региона [14,15], сохраняется значительный разрыв между декларативными установками и эмпирическим знанием о масштабах и структуре диспропорций в здоровье. Отечественные исследования, хотя и подтверждают общую неблагоприятную ситуацию, преимущественно носят локальный характер, фокусируясь на отдельных регионах [16-19] или конкретных классах заболеваний [20]. Это не позволяет сформировать целостную, количественно обоснованную картину заболеваемости детского и подросткового населения Арктической зоны Российской Федерации (АЗРФ) в сопоставлении со среднероссийскими показателями, что критически важно для обоснования приоритетов региональной политики и планирования профилактических мероприятий.

Цель исследования — выявить и количественно оценить структурные диспропорции в первичной заболеваемости детей и подростков Арктической зоны России по сравнению со среднероссийскими показателями за 2015–2024 гг. для определения приоритетных направлений в системе здравоохранения.

Материалы и методы

В исследовании использованы данные официальной государственной статистики Федеральной службы государственной статистики Российской Федерации (Росстат) о первичной заболеваемости детского (0–14 лет) и подросткового (15–17 лет) населения за период с 2015 по 2024 гг. включительно. Статистический анализ проводился по классам болезней в соответствии с Международной статистической классификацией болезней и проблем, связанных со здоровьем, 10‑го пересмотра (МКБ‑10).

На основании административно‑территориальной принадлежности были сформированы две независимые группы для сравнительного анализа:

группа «Арктические регионы» включала субъекты Российской Федерации (РФ), полностью или частично входящие в Арктическую зону: Республика Карелия, Республика Коми, Республика Саха (Якутия), Архангельская область, Мурманская область, Ненецкий, Чукотский, Ямало‑Ненецкий автономные округа, Красноярский край [21];

группа «Российская Федерация» была представлена агрегированными годовыми показателями по РФ в целом за тот же период наблюдения.

Единицей анализа являлся годовой показатель первичной заболеваемости (на 1000 соответствующего населения) по каждому классу болезней МКБ‑10 в конкретном регионе и году. Для группы «Арктические регионы» совокупный объем выборки составил 90 наблюдений (9 регионов × 10 лет), для группы «Российская Федерация» – 10 наблюдений (10 лет).

Все расчеты были выполнены с использованием программного пакета IBM SPSS Statistics, версия 27. Для каждой возрастной когорты (0–14 лет и 15–17 лет), каждой группы (арктические регионы, Российская Федерация) и каждого класса болезней МКБ‑10 показатели первичной заболеваемости описывали с помощью медианы (Me) и интерквартильного размаха (IQR), представленного как 25‑й (Q1) и 75‑й (Q3) процентили.

Учитывая небольшой объем выборки для группы «Российская Федерация» и ненормальное распределение показателей заболеваемости, для оценки статистической значимости различий между группой «Арктические регионы» и группой «Российская Федерация» применялся непараметрический U‑критерий Манна–Уитни для независимых выборок. Различия считались статистически значимыми при уровне p <0,05.

Результаты

Первичная заболеваемость детей в возрасте 0–14 лет в Арктической зоне Российской Федерации и в стране в целом проанализирована по основным классам болезней МКБ‑10 за период 2015–2024 гг. В таблице 1 представлены медианные значения показателей первичной заболеваемости на 1000 детей соответствующего возраста и интерквартильный размах (IQR) для совокупности арктических регионов и для Российской Федерации в целом.

Таблица 1

Сравнительная характеристика показателей первичной заболеваемости детей в возрасте 0–14 лет (случаев на 1000 населения соответствующего возраста) в Арктической зоне и Российской Федерации по классам болезней МКБ‑10 за период 2015–2024 гг. (Me [Q1; Q3])

Проведённый сравнительный анализ показал, что у детей, проживающих в Арктической зоне, медианные уровни первичной заболеваемости статистически значимо превышали общероссийские значения по ряду классов заболеваний. Наиболее выраженные различия выявлены для болезней органов дыхания: 1687,0 [1012,1; 1935,9] случая на 1000 детей против 1169,6 [1146,9; 1201,0] в среднем по Российской Федерации (p <0,05). Существенно более высокие показатели зарегистрированы также по болезням кожи и подкожной клетчатки — 87,1 [57,9; 105,7] против 59,8 [56,9; 69,3] и болезням органов пищеварения — 84,3 [42,2; 119,8] против 48,0 [44,3; 65,2] случая на 1000 детей (p <0,05).

Статистически значимо бо́льшие уровни заболеваемости в Арктике отмечены по болезням глаза и его придаточного аппарата — 68,2 [48,9; 85,9] против 43,6 [41,6; 57,0] (p <0,05), болезням уха и сосцевидного отростка — 51,0 [39,9; 69,0] против 44,5 [38,7; 47,3], а также по классу новообразований — 6,9 [4,1; 9,2] против 4,7 [4,6; 4,7] (p <0,05) случая на 1000 детей (p <0,05). Совокупность указанных классов формирует специфический профиль заболеваемости детского населения Арктической зоны с преобладанием патологии органов дыхания, кожи, органов пищеварения, а также нарушений зрения и слуха и новообразований.

По большинству остальных классов заболеваний статистически значимых различий между арктическими регионами и Российской Федерацией не выявлено (p ≥ 0,05). Сопоставимыми оказались уровни первичной заболеваемости по инфекционным и паразитарным болезням, болезням крови и кроветворных органов, эндокринной системы, нервной системы, системы кровообращения, врождённым аномалиям, травмам и отравлениям, а также по COVID‑19. Для болезней костно‑мышечной системы и соединительной ткани, и болезней мочеполовой системы отмечалась тенденция к более высоким значениям показателей в Арктике, однако различия не достигали уровня статистической значимости.

Анализ интерквартильных размахов показал, что для большинства классов заболеваний, прежде всего инфекционной патологии, болезней органов дыхания, органов пищеварения и травм, вариабельность показателей внутри Арктической зоны заметно превышала межрегиональную вариабельность по Российской Федерации в целом. Это указывает на выраженную неоднородность медико‑демографической ситуации и различия в уровне регистрируемой заболеваемости между отдельными арктическими регионами.

Таким образом, у детей, проживающих в Арктической зоне Российской Федерации, формируется специфический профиль первичной заболеваемости, характеризующийся статистически значимо более высокими уровнями по ключевым классам заболеваний, включая патологии органов дыхания, органов пищеварения, органов зрения и слуха, кожи, а также новообразования, на фоне выраженной территориальной неоднородности внутри самой Арктической зоны.

Таблица 2

Сравнительная характеристика показателей первичной заболеваемости подростков 15–17 лет (случаев на 1000 населения соответствующего возраста) в Арктической зоне и Российской Федерации по классам болезней МКБ‑10 за период 2015–2024 гг. (Me [Q1; Q3])

Анализ первичной заболеваемости подростков в возрасте 15–17 лет в Арктической зоне Российской Федерации выявил статистически значимые различия в медианных уровнях первичной заболеваемости между группами по ряду классов заболеваний. Наиболее выраженное превышение показателей в Арктической зоне зафиксировано для болезней органов дыхания - 989,5 [647,4; 1175,8] случая на 1000 подростков против 697,2 [673,0; 781,1] в среднем по Российской Федерации (p <0,05). Статистически значимо более высокие уровни заболеваемости подростков в Арктике также установлены для болезней костно‑мышечной системы и соединительной ткани — 69,9 [36,2; 94,7] против 51,5 [48,9; 56,4] (p <0,05), болезней глаза и его придаточного аппарата — 64,9 [39,1; 78,1] против 55,3 [54,1; 62,7] (p <0,05), болезней нервной системы — 46,1 [26,4; 52,4] против 37,4 [35,3; 37,9] (p <0,05), а также для новообразований — 6,7 [3,9; 10,5] против 5,0 [4,7; 5,3] (p <0,05).

Для остальных проанализированных классов заболеваний статистически значимых различий между арктическими регионами и Российской Федерацией не выявлено (p ≥ 0,05). Уровни первичной заболеваемости подростков по таким классам, как инфекционные и паразитарные болезни, болезни крови и кроветворных органов, эндокринной системы, органов пищеварения, кожи, мочеполовой системы, а также травмы, отравления и COVID‑19, в Арктической зоне были сопоставимы со среднероссийскими значениями. Отмечались тенденции к более высоким медианным значениям в Арктике по ряду классов (прежде всего болезни органов пищеварения и кожи), однако эти различия не достигли порога статистической значимости.

Анализ интерквартильных размахов (IQR) показал существенно бо́льшую вариабельность показателей внутри группы «Арктические регионы» по сравнению с группой «Российская Федерация» практически для всех классов болезней. Это свидетельствует о выраженной неоднородности медико‑демографической ситуации и уровня регистрируемой заболеваемости между отдельными субъектами РФ, входящими в Арктическую зону.

Сравнительный анализ выявил ряд общих черт в структуре и уровне первичной заболеваемости детей и подростков Арктической зоны Российской Федерации, отличающих их от среднероссийских показателей, и указывает на наличие устойчивого неблагоприятного профиля заболеваемости среди детского и подросткового населения арктических регионов.

Обсуждение полученных результатов

Полученные данные свидетельствуют о сформировавшемся неблагоприятном профиле первичной заболеваемости среди детского и подросткового населения арктических регионов России по сравнению со среднероссийскими показателями. И у детей 0–14 лет, и у подростков 15–17 лет медианные уровни заболеваемости в Арктической зоне статистически значимо превышали общероссийские значения по ряду ключевых классов — прежде всего болезням органов дыхания, а также отдельным классам болезней кожи, органа зрения, новообразованиям, органов пищеварения, костно‑мышечной и нервной систем. При этом выраженная внутризональная вариабельность показателей указывает на существенную неоднородность медико‑демографической ситуации между субъектами, входящими в Арктическую зону Российской Федерации.

Структура выявленных различий в целом согласуется с данными международных исследований по здоровью населения арктических и циркумполярных регионов, где отмечается повышенная нагрузка инфекционной и респираторной патологии, особенно в младших возрастных группах [3,6–8]. В канадской Арктике, в частности, показаны одни из самых высоких в мире уровней госпитализаций младенцев по поводу острых респираторных инфекций, включая инфекции, обусловленные респираторно‑синцитиальным вирусом [9]. Статистически значимо более высокие показатели первичной заболеваемости болезнями органов дыхания у детей и подростков арктических регионов России, полученные в нашем исследовании, соотносятся с этими результатами и подтверждают, что респираторная патология остаётся ведущим компонентом неблагоприятного профиля здоровья детского населения Арктики.

Превышение уровней заболеваемости болезнями кожи и органов пищеварения у детей 0–14 лет, а также повышенные уровни заболеваемости этими классами и заболеваниями глаза и его придаточного аппарата у детей и подростков, проживающих в арктических регионах, вероятно, отражают сочетанное влияние ряда факторов. К ним относятся особенности питания, дефицит микронутриентов и витамина D, ограниченная доступность качественных пищевых продуктов, неблагоприятные жилищно‑бытовые условия и качество питьевой воды [3,6,7,22], а также климатогеографические особенности, экстремальные погодные условия, дефицит естественного освещения, длительное пребывание в помещениях и различия в организации и доступности специализированной медицинской помощи. Данные о высокой распространённости дефицита витамина D и других микронутриентов у детей в арктических сообществах [6,7] позволяют предполагать их вклад как в повышенную восприимчивость к инфекциям, так и в формирование патологии костно‑мышечной системы и кожи; обнаруженная в нашем исследовании тенденция к более высоким уровням заболеваемости болезнями костно‑мышечной системы у подростков Арктической зоны укладывается в эту логику и требует дальнейшего целенаправленного анализа. Ранее для детей Крайнего Севера описана более высокая распространённость патологии органа зрения, органов пищеварения и кожи по сравнению с другими заболеваниями [13,20], что согласуется с полученными нами результатами, однако для проверки указанных гипотез необходимы специальные клинико‑эпидемиологические исследования.

Статистически значимо более высокий уровень заболеваний нервной и костно‑мышечной систем у подростков арктических регионов может частично отражать кумулятивное влияние факторов внешней среды и образа жизни, описанных в отечественных и международных работах по здоровью подростков северных территорий [16,18].

Обнаруженные более высокие медианные уровни первичной заболеваемости новообразованиями у детей и подростков Арктической зоны требуют осторожной интерпретации: с одной стороны, они могут частично отражать влияние экологических факторов и загрязнения окружающей среды [8,22–24], с другой — возможны эффекты, связанные с низкой частотой онкологической патологии в данных возрастах, различиями в диагностике и учёте. Для проверки гипотезы о роли экологических факторов необходимы аналитические эпидемиологические исследования (в том числе «случай–контроль») с учётом длительности проживания в зонах различной экологической нагрузки, а также использование данных онкорегистров и пространственного анализа заболеваемости.

Выявленная выраженная внутригрупповая вариабельность показателей первичной заболеваемости внутри Арктической зоны по ряду классов (инфекционная и респираторная патология, болезни органов пищеварения, травмы) подтверждает мозаичный характер медико‑демографической ситуации и, вероятно, отражает различия в уровне социально‑экономического развития, степени промышленного освоения, экологической нагрузки, транспортной доступности и организации медицинской помощи [10,12,13,16, 22–24].

Региональные исследования по Мурманской области и Красноярскому краю показывают наличие внутритерриториальных зон с повышенным уровнем заболеваемости детей и подростков по ряду эколого‑зависимых и хронических заболеваний [18,19], а обзорные работы по санитарно‑эпидемиологическому благополучию российской Арктики подчёркивают именно неоднородность и «кластерность» неблагополучия как один из ключевых вызовов для систем здравоохранения региона [25].

Полученные результаты следует рассматривать в контексте государственной политики в отношении Арктики, в которой развитие Арктической зоны и повышение качества жизни её населения обозначены как стратегический национальный приоритет [14,15]. Наши данные показывают, что детское и подростковое население арктических регионов, особенно в части заболеваний органов дыхания, пищеварения, кожи, органа зрения и слуха, а также новообразований, характеризуется неблагоприятным профилем первичной заболеваемости по сравнению со среднероссийским уровнем, что следует учитывать при формировании региональной политики в сфере здравоохранения. Высокая нагрузка заболеваний в сочетании с ограниченной доступностью медицинской помощи в отдалённых населённых пунктах усиливает актуальность внедрения современных моделей организации медицинской помощи, включая телемедицинские технологии и мобильные формы работы, обсуждаемые в исследованиях по арктическому здравоохранению [1,2,4,5].

Ограничениями настоящего исследования являются использование агрегированных данных официальной статистики, что обусловливает эколого‑эпидемиологический дизайн и не позволяет делать выводы на индивидуальном уровне; возможные региональные различия в полноте регистрации и диагностике отдельных классов заболеваний; а также отсутствие в анализе информации о социально‑экономическом статусе семей, поселенческом типе, принадлежности к коренным малочисленным народам, особенностях питания, условиях проживания и уровне загрязнения окружающей среды.

Перспективными направлениями дальнейших исследований представляются детализированные региональные анализы с учётом социально‑демографических характеристик и типа поселения, использование индивидуальных медицинских данных и специализированных регистров, а также интеграция информации о социальных детерминантах и факторах окружающей среды [3,6,7,22-25]. Кроме того, полученные данные открывают перспективу для углублённого изучения биологических и адаптационных механизмов, лежащих в основе выявленных диспропорций. Представляется целесообразным изучать генетическую структуру популяций, наследственную предрасположенность к отдельным классам заболеваний, а также профиль состава тела (соотношение жировой и мышечной ткани, особенности распределения жира, соматотип). Можно предположить, что адаптивные особенности телосложения, формировавшиеся в условиях экстремального климата и специфического образа жизни, с одной стороны, выполняют защитные функции, а с другой — модифицируют риск респираторной, метаболической и опорно‑двигательной патологии. Интеграция клинико‑эпидемиологических, генетических и антропометрических данных позволит глубже понять механизмы выявленных диспропорций и обосновать более точечно ориентированные профилактические и организационные вмешательства в арктических регионах.

Важной задачей является оценка эффективности профилактических и организационных вмешательств, направленных на снижение заболеваемости по приоритетным классам заболеваний в детском и подростковом возрасте в арктических регионах, включая развитие телемедицинских сервисов, мобильных бригад и адаптированных программ охраны здоровья детей и подростков [1,2,4,5].

Заключение

Проведенный сравнительный анализ показателей первичной заболеваемости детей и подростков Арктической зоны Российской Федерации за 2015–2024 гг. в сопоставлении со среднероссийскими данными позволил выявить ряд устойчивых особенностей и диспропорций в состоянии здоровья этой уязвимой группы населения.

У детей 0–14 лет и подростков 15–17 лет медианные уровни заболеваемости статистически значимо выше по ряду ключевых классов — прежде всего болезням органов дыхания, а также болезням органов пищеварения и кожи (у детей), нервной и костно‑мышечной систем (у подростков), патологии органа зрения и новообразованиям. При этом по большинству остальных классов заболеваний существенных различий с общероссийским уровнем не выявлено, что подчёркивает избирательный характер диспропорций.

Выявленная в группе «Арктические регионы» более высокая вариабельность показателей первичной заболеваемости по инфекционной и респираторной патологии, болезням органов пищеварения и травмам по сравнению с разбросом общероссийских значений указывает на неоднородность медико‑демографической ситуации в арктических субъектах и обосновывает необходимость дифференцированного, регионально ориентированного планирования ресурсов здравоохранения. Полученные результаты дополняют локальные исследования по отдельным регионам и формируют целостную количественную картину заболеваемости детского и подросткового населения Арктической зоны в сопоставлении со среднероссийским уровнем, обосновывая выделение этой группы в число приоритетных для региональной политики здравоохранения и развития современных моделей медицинской помощи (включая телемедицину и мобильные формы работы).

Перспективы дальнейших исследований связаны с переходом от анализа агрегированных статистических данных к междисциплинарным работам, учитывающим не только социально‑экономические и средовые детерминанты, но и биологические особенности детского населения Арктики. Интеграция клинико‑эпидемиологических, генетических и антропометрических данных позволит глубже понять механизмы выявленных диспропорций и обосновать более точечно ориентированные профилактические и организационные вмешательства в арктических регионах.

Библиография

1. Hayoun Y, Gannot I. Healthcare delivery in the arctic-telehealth prospects. Int J Circumpolar Health 2025;84(1). DOI: 10.1080/22423982.2024.2438429.
2. Ingemann C, Hansen NF, Hansen NL, et al. Patient experience studies in the circumpolar region: a scoping review. BMJ Open 2020;10:e042973. DOI: 10.1136/bmjopen-2020-042973
3. Kolahdooz F, Jang SL, Deck S, et al. A Scoping Review of the Current Knowledge of the Social Determinants of Health and Infectious Diseases (Specifically COVID-19, Tuberculosis, and H1N1 Influenza) in Canadian Arctic Indigenous Communities. Int J Environ Res Public Health 2024;22(1):1. DOI: 10.3390/ijerph22010001.
4. Halseth R, Greenwood M. Indigenous early childhood development in Canada: Current state of knowledge and future directions. Prince George, BC: National Collaborating Centre for Aboriginal Health; 2019. 30 p.
5. Lavoie JG, Clark W, McDonnell L, et al. Inuit mental health service utilisation in Manitoba: results from the qanuinngitsiarutiksait study. Int J Circumpolar Health 2024;83(1):2413228. DOI: 10.1080/22423982.2024.2413228.
6. Caughey AB, Sargeant JM, Møller H, Harper SL. Inuit Country Food and Health during Pregnancy and Early Childhood in the Circumpolar North: A Scoping Review. Int J Environ Res Public Health 2021;18(5):2625. DOI: 10.3390/ijerph18052625.
7. Turgeon O'Brien H, Gagné D, Blanchet R, Vézina C. Prevalence and determinants of insufficient vitamin D status in young Canadian Inuit children from Nunavik. Nutr Health. 2025;31(2):649-658. DOI: 10.1177/02601060231207664.
8. Bonefeld-Jørgensen EC, Long M. Health effects associated with measured contaminants in the Arctic: short communication. Int J Circumpolar Health 2024;83(1):2425467. DOI: 10.1080/22423982.2024.2425467
9. Woo Kinshella ML, Allen J, Pawa J, et al. Hospital admissions for acute respiratory tract infections among infants from Nunavut and the burden of respiratory syncytial virus: a 10‑year retrospective cohort study. Lancet Reg Health Am 2025;43:101021. DOI: 10.1016/j.lana.2025.101021
10. Орел В.И., Охлопков М.Е., Григорьева А.Н., Бурцева Т.Е., Часнык В.Г., Середа В.М. и др. Дети Арктики: динамика медико-демографических показателей. Педиатр 2017; 8(6):30-37. DOI: 10.17816/PED8630-37
11. Саввина Н.В., Луцкан И.П., Максимова А.А., Григорьева Н.А., Пахомова Я.А., Егоров В.В. Сохранение здоровья детского населения Арктической зоны Республики Саха (Якутия). Оренбургский медицинский вестник 2024; 12(3):56-6.
12. Федотова Н.Д. К проблеме здоровья детей в Арктике: динамика основных показателей. Теория и практика общественного развития 2019;(12):34–37
13. Узкая А.А., Кампов И.В., Санников А.Л. Характеристика здоровья детей и подростков в районах Крайнего Севера и местностях, приравненных к ним (на примере Республики Коми). Трансляционная медицина 2023;10(4):293–300. DOI: 10.18705/2311-4495-2023-104-293-300
14. Об Основах государственной политики Российской Федерации в Арктике на период до 2035 года. Указ Президента Российской Федерации от 05.03.2020 г. № 164. Режим доступа: http://www.kremlin.ru/acts/bank/45255/page/1 (Дата доступа: 10.02.2026).
15. О Стратегии развития Арктической зоны Российской Федерации и обеспечения национальной безопасности на период до 2035 года. Указ Президента Российской Федерации от 26.10.2020 г. № 645. Режим доступа: http://www.kremlin.ru/acts/bank/45972 (Дата доступа: 10.02.2026).
16. Хомич М.К., Першина В.Д., Шелыгин К.В. Динамические тенденции детской заболеваемости в Архангельской области. Социальные аспекты здоровья населения 2025;71(3):17. DOI: 10.21045/2071-5021-2025-71-3-17.
17. Григорьева Н.А., Саввина Н.В. Анализ состояния здоровья детей и подростков, проживающих в условиях республики Саха (Якутия). Современные проблемы здравоохранения и медицинской статистики 2024;(3):180-191. DOI: 10.24412/2312-2935-2024-3-180-191.
18. Капитонов В. Ф., Сенченко А.Ю. Динамика заболеваемости детского населения Красноярского края за 2011-2020 гг. Здравоохранение Российской Федерации 2023; 67 (1): 49-55. DOI: 10.47470/0044-197X-2023-67-1-49-55
19. Мартынова А.А. Территориальное зонирование Мурманской области по основным, экологозависимым заболеваниям среди населения Мурманской области. Российская Арктика 2023; 5(3):26-39. DOI: 10.24412/2658- 4255-2023-3-26-39
20. Горбатова М.А., и др. Кариес зубов у 12-летних детей Арктической зоны Российской Федерации: систематический обзор и метаанализ. Российский стоматологический журнал 2024;28(5):522–532. DOI: 10.17816/dent625306.
21. О сухопутных территориях Арктической зоны Российской Федерации. Указ Президента Российской Федерации от 02.05.2014 г. № 296. Режим доступа: http://www.kremlin.ru/acts/bank/38377 (Дата доступа: 10.02.2026).
22. Курочкина А. А., Панова А. Ю., Семенова Ю. В. Загрязненность окружающей среды и здоровье населения Арктической зоны РФ. Наука и бизнес: пути развития 2022;5(131):255-259.
23. Ревич Б. А. Воздействие изменения климата на здоровье населения в России. Приоритетные направления адаптации (аналитический обзор) Метеорология и гидрология 2024; (2):7-28.
24. Бурцева Е.И., Слепцов А.Н., Бысыина А.Н. Промышленное освоение территорий Арктической зоны Якутии и этнологическая экспертиза инвестиционных проектов. Арктика и Север 2023; 51:52-72
25. Горбанев, С. А., Федоров В.Н., Тихонова Н.А. О состоянии и совершенствовании управления санитарно-эпидемиологическим благополучием в Арктической зоне Российской Федерации. Экология человека 2019; (10): 4-14. DOI: 10.33396/1728-0869-2019-10-4-14

References

1. Hayoun Y, Gannot I. Healthcare delivery in the arctic-telehealth prospects. Int J Circumpolar Health 2025;84(1). DOI: 10.1080/22423982.2024.2438429.
2. Ingemann C, Hansen NF, Hansen NL, et al. Patient experience studies in the circumpolar region: a scoping review. BMJ Open 2020;10:e042973. DOI: 10.1136/bmjopen-2020-042973
3. Kolahdooz F, Jang SL, Deck S, et al. A Scoping Review of the Current Knowledge of the Social Determinants of Health and Infectious Diseases (Specifically COVID-19, Tuberculosis, and H1N1 Influenza) in Canadian Arctic Indigenous Communities. Int J Environ Res Public Health 2024;22(1):1. DOI: 10.3390/ijerph22010001.
4. Halseth R, Greenwood M. Indigenous early childhood development in Canada: Current state of knowledge and future directions. Prince George, BC: National Collaborating Centre for Aboriginal Health; 2019. 30 p.
5. Lavoie JG, Clark W, McDonnell L, et al. Inuit mental health service utilisation in Manitoba: results from the qanuinngitsiarutiksait study. Int J Circumpolar Health 2024;83(1):2413228. DOI: 10.1080/22423982.2024.2413228.
6. Caughey AB, Sargeant JM, Møller H, Harper SL. Inuit Country Food and Health during Pregnancy and Early Childhood in the Circumpolar North: A Scoping Review. Int J Environ Res Public Health 2021;18(5):2625. DOI: 10.3390/ijerph18052625.
7. Turgeon O'Brien H, Gagné D, Blanchet R, Vézina C. Prevalence and determinants of insufficient vitamin D status in young Canadian Inuit children from Nunavik. Nutr Health 2025;31(2):649-658. DOI: 10.1177/02601060231207664.
8. Bonefeld-Jørgensen EC, Long M. Health effects associated with measured contaminants in the Arctic: short communication. Int J Circumpolar Health 2024;83(1):2425467. DOI: 10.1080/22423982.2024.2425467
9. Woo Kinshella ML, Allen J, Pawa J, et al. Hospital admissions for acute respiratory tract infections among infants from Nunavut and the burden of respiratory syncytial virus: a 10 year retrospective cohort study. Lancet Reg Health Am 2025;43:101021. DOI: 10.1016/j.lana.2025.101021
10. Orel, V. I., Okhlopkov, M. Ye., Grigor'yeva, A. N., Burtseva T. Ye., Chasnyk V. G., Sereda V. M., et al. Deti Arktiki: dinamika mediko-demograficheskikh pokazateley. Pediatr 2017; 8(6):30-37. DOI: 10.17816/PED8630-37.
11. Savvina N.V., Lutskan I.P., Maksimova A.A., Grigor'yeva N.A., Pakhomova Ya.A., Yegorov V.V. Preserving the health of the child population in the Arctic zone of the Republic of Sakha (Yakutia). Orenburgskiy meditsinskiy vestnik 2024; 12(3):56-64. (In Rus.).
12. Fedotova N.D. On the problem of children's health in the Arctic: dynamics of main indicators. Teoriya i praktika obshchestvennogo razvitiya 2019;(12):34–37. (In Rus.).
13. Uzkaya A.A., Kampov I.V., Sannikov A.L. Characteristics of the health of children and adolescents in the regions of the Far North and equivalent localities (on the example of the Komi Republic). Translyatsionnaya meditsina 2023;10(4):293–300. DOI: 10.18705/2311-4495-2023-10-4-293-300. (In Rus.).
14. On the Fundamentals of State Policy of the Russian Federation in the Arctic for the Period until 2035. Decree of the President of the Russian Federation dated 05.03.2020 No. 164. Available from: http://www.kremlin.ru/acts/bank/45255/page/1. (Date accessed: Feb 10, 2026). (In Rus.).
15. On the Strategy for the Development of the Arctic Zone of the Russian Federation and Ensuring National Security for the Period until 2035. Decree of the President of the Russian Federation dated 26.10.2020 No. 645. Available from: http://www.kremlin.ru/acts/bank/45972. (Date accessed: Feb 10, 2026). (In Rus.).
16. Khomich M.K., Pershina V.D., Shelygin K.V. Dynamic trends in childhood morbidity in the Arkhangelsk region. Sotsial'nyye aspekty zdorov'ya naseleniya. 2025;71(3):17. DOI: 10.21045/2071-5021-2025-71-3-17. (In Rus.).
17. Grigor'yeva N.A., Savvina N.V. Analysis of the health status of children and adolescents living in the conditions of the Republic of Sakha (Yakutia). Sovremennyye problemy zdravookhraneniya i meditsinskoy statistiki 2024;(3):180-191. DOI: 10.24412/2312-2935-2024-3-180-191. (In Rus.).
18. Kapitonov V.F., Senchenko A.Yu. Dynamics of morbidity of the child population of the Krasnoyarsk Territory for 2011-2020. Zdravookhraneniye Rossiyskoy Federatsii 2023; 67(1):49-55. DOI: 10.47470/0044-197X-2023-67-1-49-55. (In Rus.).
19. Martynova A.A. Territorial zoning of the Murmansk region by main, ecology-dependent diseases among the population of the Murmansk region. Rossiyskaya Arktika 2023; 5(3):26-39. DOI:10.24412/2658-4255-2023-3-26-39. (In Rus.).
20. Gorbatova M.A., et al. Dental caries in 12-year-old children in the Arctic zone of the Russian Federation: a systematic review and meta-analysis. Rossiyskiy stomatologicheskiy zhurnal 2024;28(5):522–532. DOI: 10.17816/dent625306. (In Rus.).
21. On the land territories of the Arctic zone of the Russian Federation. Decree of the President of the Russian Federation dated 02.05.2014 No. 296. Available from: http://www.kremlin.ru/acts/bank/38377. (Date accessed: Feb 10, 2026). (In Rus.).
22. Kurochkina A.A., Panova A.Yu., Semenova Yu.V. Environmental pollution and public health in the Arctic zone of the Russian Federation. Nauka i biznes: puti razvitiya 2022;5(131):255-259. (In Rus.).
23. Revich B.A. Impact of climate change on public health in Russia. Priority areas of adaptation (analytical review). Meteorologiya i gidrologiya 2024; (2):7-28. (In Rus.).
24. Burtseva E.I., Sleptsov A.N., Bysyina A.N. Industrial development of the territories of the Arctic zone of Yakutia and ethnological examination of investment projects. Arktika i Sever 2023; 51:52-72. (In Rus.).
25. Gorbanev S.A., Fedorov V.N., Tikhonova N.A. On the state and improvement of the management of sanitary-epidemiological well-being in the Arctic zone of the Russian Federation. Ekologiya cheloveka 2019; (10): 4-14. DOI: 10.33396/1728-0869-2019-10-4-14. (In Rus.).

Дата поступления: 11.02.2026

Добавить комментарий

Пожалуйста оставляйте комментарии только по теме. Вы можете оставить свой комментарий любым браузером кроме Internet Explorer старше 6.0
Имя:
E-mail
Комментарий:
Код:*